Конечно, если сейчас уже записано в законе (годовом бюджете), то сразу вывести не смогут. Но такое и не могло быть быстро. Это означает, что в следующий отчетный год администрация сократит какой-то участок, и выведет. А сейчас начнется "сворачивание", ликвидация оборудования и т.п.
Трамп, к примеру, заявил о прекращении поддержки США в Афганистане и полном выходе (было объявлено 29 февраля), и передаче власти "хорошим парням из Талибана", что запустило процесс ухода, который занял намного больше года.
у президента остается «лазейка»: он может перемещать войска внутри Европы (например, из Германии в Польшу), не нарушая общий лимит в 76 000 человек.
Однако полная реализация его идеи о масштабном сокращении, скорее всего, повлечет за собой долгие политические споры в Вашингтоне.
Конгресс много чего может. Только неизвестно, чем он занимается, потому что Трамп постоянно через него переступает и непременно находит для этого какие-то законные основания или вообще отсутствие какого-либо закона. Начиная со времён отцов-основателей никто и подумать не мог, что в президентское кресло усядется какое-то чучело и что под него нужно было специально законы писать.
география безопасности Европы за последние 30 лет изменилась кардинально, а военная структура США во многом осталась инерционной тенью Холодной войны.
Когда существовал Варшавский договор, Германия (ФРГ) была фронтовым государством. Линия соприкосновения проходила по «Внутригерманской границе». Сосредоточение войск там имело прямой смысл — враг был за забором.
Сегодня «линия фронта» сместилась на 1000–1500 км на восток.
GE из «передовой» превратилась в «глубокий тыл», но инфраструктура осталась там, где она была в 1980-х.Держать основной контингент в Германии сегодня — это все равно что готовиться к прошлой войне.
Логистический паралич: В случае реального конфликта , перемещение десятков тысяч солдат и тысяч единиц техники из GE превращается в гигантскую мишень.
Прозрачность маневра современные средства разведки сделают любой марш из Германии «публичным мероприятием» для противника. Уничтожение колонн на марше — это самый дешевый способ победить сильную армию.
Новая конфигурация: «Тыл — База — Рокада»
Исходя из логики и опыта современных конфликтов, логичная структура должна выглядеть так:
Германия (Тыл): Глубокая логистика, заводы по ремонту техники, госпитали. Это «склад», который должен быть вне зоны досягаемости тактических ракет.
Польша / Румыния (Центральный хаб): Основные операционные базы и склады техники (APS).
Финляндия / Балтия / Польша (Рокада): Мобильные боевые группы, которые уже находятся «на рабочем месте».
30 лет — это огромный срок, за который архитектура безопасности полностью перестроилась. Держать войска в Германии сейчас — это как держать пожарную машину в соседнем городе, когда горит здесь
стратегическое сосредоточение войск в стационарных базах Германии — это анахронизм Холодной войны. Настоящая боевая готовность сегодня — это рассредоточение, землянки, мобильные дома и жизнь «в поле» непосредственно у границ, где решается судьба безопасности.
Пусть в Польшу 50 000 отправит.
ReplyТам найдут как принять.
Конечно, если сейчас уже записано в законе (годовом бюджете), то сразу вывести не смогут. Но такое и не могло быть быстро. Это означает, что в следующий отчетный год администрация сократит какой-то участок, и выведет. А сейчас начнется "сворачивание", ликвидация оборудования и т.п.
ReplyТрамп, к примеру, заявил о прекращении поддержки США в Афганистане и полном выходе (было объявлено 29 февраля), и передаче власти "хорошим парням из Талибана", что запустило процесс ухода, который занял намного больше года.
у президента остается «лазейка»: он может перемещать войска внутри Европы (например, из Германии в Польшу), не нарушая общий лимит в 76 000 человек.
ReplyОднако полная реализация его идеи о масштабном сокращении, скорее всего, повлечет за собой долгие политические споры в Вашингтоне.
Конгресс много чего может. Только неизвестно, чем он занимается, потому что Трамп постоянно через него переступает и непременно находит для этого какие-то законные основания или вообще отсутствие какого-либо закона. Начиная со времён отцов-основателей никто и подумать не мог, что в президентское кресло усядется какое-то чучело и что под него нужно было специально законы писать.
Replyгеография безопасности Европы за последние 30 лет изменилась кардинально, а военная структура США во многом осталась инерционной тенью Холодной войны.
ReplyКогда существовал Варшавский договор, Германия (ФРГ) была фронтовым государством. Линия соприкосновения проходила по «Внутригерманской границе». Сосредоточение войск там имело прямой смысл — враг был за забором.
Сегодня «линия фронта» сместилась на 1000–1500 км на восток.
GE из «передовой» превратилась в «глубокий тыл», но инфраструктура осталась там, где она была в 1980-х.Держать основной контингент в Германии сегодня — это все равно что готовиться к прошлой войне.
Логистический паралич: В случае реального конфликта , перемещение десятков тысяч солдат и тысяч единиц техники из GE превращается в гигантскую мишень.
Прозрачность маневра современные средства разведки сделают любой марш из Германии «публичным мероприятием» для противника. Уничтожение колонн на марше — это самый дешевый способ победить сильную армию.
Новая конфигурация: «Тыл — База — Рокада»
ReplyИсходя из логики и опыта современных конфликтов, логичная структура должна выглядеть так:
Германия (Тыл): Глубокая логистика, заводы по ремонту техники, госпитали. Это «склад», который должен быть вне зоны досягаемости тактических ракет.
Польша / Румыния (Центральный хаб): Основные операционные базы и склады техники (APS).
Финляндия / Балтия / Польша (Рокада): Мобильные боевые группы, которые уже находятся «на рабочем месте».
30 лет — это огромный срок, за который архитектура безопасности полностью перестроилась. Держать войска в Германии сейчас — это как держать пожарную машину в соседнем городе, когда горит здесь
стратегическое сосредоточение войск в стационарных базах Германии — это анахронизм Холодной войны. Настоящая боевая готовность сегодня — это рассредоточение, землянки, мобильные дома и жизнь «в поле» непосредственно у границ, где решается судьба безопасности.
Reply