Путем Путина
2- Владислав Иноземцев, The Moscow Times
- 3.06.2026, 10:45
- 2,508
Это, к счастью, недостижимая цель.
Одной из знаковых публикаций The Moscow Times на прошлой неделе я бы назвал статью Сергея Шелина о Путине и его возвышении. Не располагая деталями типа перечисленных в этом эссе, я тем не менее хотел бы отметить, что путь Путина к власти и события, которые последовали, когда он ее достиг, стоит рассматривать не только в контексте становления «диктатуры, к которой Россия во второй половине 1990-х тянулась всеми своими этажами».
Есть как минимум еще одно обстоятельство, которое стоило бы непременно учитывать.
Ненавистная демократия
Я имею в виду, что и сам Путин, и люди, составившие его ближний круг, никогда не принимали участия в состязательном политическом процессе. Вряд ли можно найти такую современную страну с формально существующей избирательной системой (где руководители государства или его субъектов выбираются не советом мулл или партийными комитетами), в которой оба возглавлявших ее в последние четверть века человека не участвовали ни в одних выборах, кроме президентских.
Чисто административную карьеру выстроили и практически все члены т. н. «Политбюро 2.0», успехами в публичной политике также не отмеченные. Большая часть этих людей обладала лишь одним значимым активом — контактами и связями с теми, кто достиг определенных успехов: иначе говоря, высшие элиты путинской России выстроены по принципу местничества и кумовства даже в большей степени, чем элиты Советского Союза, элементы управления которым они пытаются в последние десятилетия восстановить. Поэтому принцип демократичности им не просто чужд, а ненавистен — и тут я бы сказал, что путь Путина и его друзей был определён не только событиями 1996 года в Санкт-Петербурге.
Когда в середине 1970-х годов Путин выбрал службу в КГБ после окончания Ленинградского университета, он, разумеется, рассчитывал на хорошую карьеру в советских спецслужбах. Свои шаги по служебной лестнице, командировка в ГДР и звание подполковника он, вероятно, считал успехом. Однако начавшаяся в СССР перестройка и распад коммунистического блока прервали его карьеру и вынудили в 1990 г. вернуться в Ленинград.
Ничто не свидетельствует, что он с восторгом относился к либеральному политическому крылу, но тем не менее он «пересилил себя» и пошел в услужение к одному из самых ярких его представителей — Анатолию Собчаку. После пары лет неуверенности карьера Путина снова пошла в гору — вплоть до событий, описанных Сергеем Шелиным. Очередной крах надежд стал вторым в его жизни и явно создал понимание, что новыми шансами, если они представятся, разбрасываться не стóит. Именно поэтому с самого своего появления в Москве он старался использовать любую возможность для упрочения позиций, а после прихода в Кремль начал с помощью собирания старых и новых доверенных лиц педантично демонтировать элементы российской демократии.
Ненависть к демократии как таковой, вполне вероятно, наложилась в его сознании на недоверие и неприязнь и к тем странам, которые с ней свыклись и воспринимали самоуправление и конкуренцию (пусть и не всегда слишком честную) как элемент своей идентичности.
Украина не могла не стать своего рода главной фобией Путина: она сыграла значительную роль в распаде Советского Союза; не согласилась участвовать ни в одной форме постсоветской «интеграции»; воспротивилась попыткам Кремля предписать ей «правильный» выбор в 2004 г.; и наконец, посмела направиться в Европу вместо того, чтобы бесконечно демонстрировать лояльность Москве.
Война, в которую Россия ввязалась по воле Путина — не столько война ради сохранения российской империи, сколько война против общества, которое действительно близко российскому по истории, культуре и религии, но сделало выбор в пользу европейской демократии. Тот же принцип остается основным для определения российской политики в отношении всех постсоветских государств. Отвращение к демократии, конкуренции и меритократии для Путина стало основным элементом его идентичности — но на каком-то этапе его карьеры оно порождает даже бóльшие угрозы, чем сами демократия или конкуренция: сейчас прекрасно видно, что путинская диктатура намного менее эффективна, чем многие другие. Ей хватило наглости скопировать элементы новой парадной формы российских военных с облачения солдат вермахта, но она не сумела воспитать генералов, которые помогли нацистам покорить большую часть Европы.
Однако возникает вопрос: насколько уникален путь Путина и его свиты? можно ли найти в истории случаи, в той или иной мере напоминающие его? Мне кажется, что об этом стоит задуматься — потому, что такие примеры хорошо показывают сходства и различия между развитыми демократическими обществами и теми, кто «сорвался» на первых этапах их построения.
Президент империи
Самой очевидной аналогией «команде Путина» кажется мне команда Буша-младшего, президента США в 2001–2009 годов — того самого, кто посмотрел в глаза Путину и увидел там что-то завораживающее. Систему власти при Буше-младшем в Америке часто характеризуют как imperial presidency.
Стоит, правда, обратить больше внимания не на личность самого президента, а на его окружение, которое обладало огромным влиянием на американскую политику — недаром вице-президент при Буше-младшем Дик Чейни считается самым влиятельным вице-президентом в истории страны. Он, как и министр обороны Дональд Рамсфельд, и его заместитель Пол Вулфовиц, и ряд других видных деятелей той администрации, начали свои политические карьеры в 1970-х годах, когда Америка столкнулась с небывалыми внешне- и внутриполитическими катаклизмами: поражением во вьетнамской войне, уотергейтским скандалом и первой в истории отставкой президента; значительным экономическим кризисом и выходом из золотого стандарта.
В первый раз побывавши во властные коридоры с тем, чтобы приобщиться к мировому центру силы, многие участники этой группы оказались выброшенными из политической жизни и вернулись в нее уже в концу президентства Рональда Рейгана, а большинство — только в администрации Буша-старшего. В эти годы они, вероятно, оказались вознаграждены за время бездействия — США выиграли «холодную войну», вступили в свой unipolar moment и во главе международной коалиции выбили Саддама Хусейна из Кувейта.
Последний проект оказался незаконченным; иракский диктатор сохранил власть, а его победители ее потеряли с проигрышем президентской кампании 1992 г. Б.Клинтону. «Имперское президентство» и новая война в Заливе были, вероятно, обусловлены тем, что вернувшиеся в высокую политику в третий раз, представители команды Буша-младшего решили использовать все возможности для реализации своих доктрин и стремлений, попытавшись закончить то, что не смогли сделать ранее. Многое у них получилось — но при сходстве личных переживаний и эмоций ничего подобного российской истории в США произойти не могло.
Тому можно назвать много причин. Первая, разумеется, — незыблемость демократических институтов, которые не позволяют сложиться элементам диктатуры (что относится и к нынешнему президентству, которое во многом повторяет такие же каноны). Но не менее важным фактором я назвал бы «множественность элит» в развитых странах, когда элиты политические, предпринимательские, военные и даже научные существуют относительно автономно, и конвертация их друг в друг друга достаточно ограниченна — тогда как в России она стала практически абсолютной. Диктатуре сложно их «переварить», т. к. их представители обладают собственной значимостью, созданной опытом, а не приказами начальства. И разумеется, остаются нерушимыми автономность бизнеса, права собственности и личные свободы человека.
Поэтому в американской политической истории поражение во Вьетнаме, победа в Ираке или болото иранской войны останутся частными эпизодами, а в российской вполне вероятный разгром в Украине станет шоком, который вполне может ее завершить — по крайней мере ту историю, которая ведет отсчет с 1990 года.
Путь Путина — это не просто путь спецслужбиста или мошенника; это путь человека, который привык относиться к прогрессу и свободе как причинам своих личных проблем и поэтому посвятил жизнь тому, чтобы сделать окружающую его реальность как можно более несовременной. Назревшие перемены раз за разом выбрасывали его из его идеального мира, и сейчас он делает всё, чтобы не допустить разрушения созданной им системы. Это, к счастью или к сожалению, недостижимая цель: реальность меняется столь быстро, что нежелающих к ней приспосабливаться или по крайне мере принимать ее во внимание ждет печальный конец. Вероятнее всего, он не будет слишком уж трагическим для Путина лично — но для России он обернётся испытаниями, сопоставимыми с теми, которые у молодого Путина вызвали желание повернуть историю вспять.
Владислав Иноземцев, The Moscow Times
Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe
Связаться с нами можно по адресу [email protected]
