Как работает гражданское сопротивление

Мы живем в эпоху расцвета ненасильственной политической борьбы

Можно ли победить жестокую тиранию без применения насилия? Подобные вопросы продолжают возникать в дискуссиях в белорусских общинах — и не только в белорусских: многие люди пытаются сменить правительство в своих странах, и среди них есть те, кто хотел бы сделать это без насилия.

«Новы час» предлагает поразмышлять над мифами, которые мы наблюдаем в дискуссиях на эту тему.

В качестве первоисточника журналисты рассмотрели исследование американского политолога, доктора философии, профессора Гарвардского университета Эрики Ченоуэт, которая, основываясь на данных о вооруженных восстаниях и ненасильственных движениях в различных странах в XX и начале XXI веков, пришла к выводу, что ненасильственное гражданское сопротивление более эффективно, чем вооруженные восстания.

Широкая популярность исследования Ченоуэт и ее коллег, включая Марию Стефан, с которой она в соавторстве написала книгу «Почему работает гражданское сопротивление», иногда сопровождается очень упрощенным пониманием этого явления. Какие нюансы глобального опыта ненасилия раскрывают эти исследования, а какие, с другой стороны, они не раскрывают?

Миф 1. «Если выпадет миллион...» (или 3,5%), то победа гарантирована.

Существует мнение, что если большое количество граждан выйдет на улицы, то победа над режимом гарантирована. Цифра в 3,5% появилась в первом исследовании ученых. Согласно базе данных, состоящей из информации о вооруженных и ненасильственных восстаниях по всему миру, целью которых была смена правительства, уход оккупантов или территориальная независимость, побеждали всегда те движения, число участников которых составляло 3,5% или более от населения страны. Число участников определялось количеством участников самой масштабной акции.

Например, число участников Евромайдана указано как один миллион, потому что именно столько людей собралось в декабре 2013 года на Майдане в Киеве после разгона студенческой демонстрации «Беркутом», что составляет 2,5% населения Украины. А процент участия в белорусских протестах в 2020 году, вероятно, будет рассчитываться исходя из числа тех, кто собрался у стелы 11 или 12 августа. То есть реальное число участников мероприятий намного больше этой цифры в базе данных, а число тех, кто регулярно занимается активизмом, может быть меньше.

Успехом считается достижение цели борьбы в течение года после этой «кульминационной» акции, практически независимо от факторов, при которых произошла смена власти, уход оккупантов или обретение территориальной независимости.

Согласно этим критериям, первое исследование не выявило ни одного поражения движений, процент участников которых достигал 3,5% населения страны за период с 1900 по 2006 год.

Однако дальнейшие уточнения выявили два восстания, которые исследователи не включили в свою базу данных, поскольку на тот момент не смогли найти о них информацию: вооруженное восстание в Брунее в 1962 году, в котором участвовало четыре тысячи человек, что составляло 4% населения, и демонстрации против короля Хамада в Бахрейне в 2011–2014 годах, в которых участвовало около ста тысяч человек, то есть более 6% населения, и эти движения не одержали победу.

Более того, новые события в мире и новые исследования начали показывать, что в последние десятилетия снизилась успешность как ненасильственных, так и вооруженных восстаний: показатель успешности ненасильственных восстаний упал с 53% до 34%, а вооруженных — с 27% до 7%. Такие изменения видны в статистике более поздних событий, с 2006 по 2019 год.

Хотя гипотеза о том, что они столкнулись с более авторитарными или насильственными режимами, не подтвердилась показателями демократии и политическими убийствами, в последнее время стало сложнее свергать режимы в целом, с применением насилия или без него, и большое количество протестующих не гарантирует автоматической победы над режимом.

Ченоуэт предполагает, что ключ к повышению вероятности победы заключается не столько в попытке вывести на улицы как можно больше людей, сколько в расширении социальной базы протеста за счет включения в него широкого круга групп населения. Организация, стратегическое руководство, устойчивость движения и способность поддерживать его динамику также имеют важное значение.

Маргарита Бельгиоза, исследовательница международных отношений, безопасности и разрешения публичных конфликтов, и Ченоуэт проверили гипотезу, вдохновленную физикой, введя термин «импульс несогласия». Это произведение участия людей (масса) на количество акций в неделю (скорость). На примерах было подтверждено, что большая «плотность» акций во времени, умноженная на количество участников, связана с большей вероятностью победы движения. Другими словами, оказалось, что это хорошо, когда акции проводятся чаще и когда в них участвует больше людей.

Миф 2. Насилие — более эффективное средство.

Порой у нас, так сказать, проявляется «идеализм, превращенный в оружие»: мы идеализируем насилие и его возможности, воспринимая его как волшебную палочку, которая немедленно исправит ситуацию.

Инновация Ченоуэта и Стефана заключается в том, что они объединили ненасильственные и вооруженные движения в единой базе данных. Ранее ученые, изучавшие вооруженные конфликты, повстанческие движения и терроризм, игнорировали ненасильственные движения, а те, кто изучал ненасильственную борьбу, сосредотачивались исключительно на них.

Ченоуэт первоначально изучала вооруженные конфликты и терроризм и изначально скептически относилась к возможностям ненасильственной борьбы. В любом случае, она считала, что невозможно победить жестоко авторитарные и репрессивные режимы без насилия. Но собранные ею данные удивили исследователя: оказалось, что в изученной выборке ненасильственные кампании в были гораздо более успешными, чем вооруженные восстания.

Часть мифа о превосходстве насилия, вероятно, связана с представлением о том, что насилие — это крайняя мера, когда другие средства исчерпаны. Но некоторые группы были вооружены с самого начала и ранее не прибегали к ненасильственным действиям. Также были случаи перехода от насилия к ненасильственным действиям — как со стороны отдельных лиц, включая бывших террористов, так и со стороны целых групп.

Например, исследование 2008 года, посвященное террористическим группам, прекратившим свою деятельность, показало, что 43% из них перешли от терроризма к политическим методам борьбы, 40% были уничтожены в результате действий полиции — арестов и убийств лидеров и крупных террористов, 7% потерпели военное поражение, а еще 10% достигли своей цели.

С другой стороны, эпизоды насилия иногда происходят, когда ненасильственное движение долгое время терпит неудачу. Однако исследователи отмечают, что такие эпизоды могут быть вредны для движений, поэтому насилие здесь может восприниматься не как проявление силы, а как признак разочарования.

В целом, роль эпизодов насилия в ненасильственных восстаниях — это обширная и сложная тема: способствуют ли они победе или, наоборот, препятствуют ей, — у исследователей нет однозначного ответа на этот вопрос.

Восприятие насилия как более мощного средства способствует формированию представления о крайней власти тирании и о том, что диктатуры могут быть свергнуты только вооруженными средствами. Однако некоторые исследователи указывают на то, что известно лишь несколько случаев, когда диктатура была свергнута вооруженными средствами и была установлена демократия.

Миф 3. Ненасильственное сопротивление неэффективно против насильственных режимов.

Как мы уже упоминали, именно в это изначально верила сама Ченоуэт. Но стереотип о том, что якобы ненасильственные движения возникают и побеждают только при слабых, некомпетентных или нежелающих применять массовое насилие режимах, не подтверждается. По крайней мере, «слабость» режима в значительной степени определяется постфактум, после того, как режим, ранее казавшийся «сильным», был побежден.

В условиях репрессий с убийствами ненасильственные восстания в два раза чаще приводят к успеху. Кроме того, в ответ на репрессии часто усиливаются ненасильственные движения, а не вооруженные. Этот эффект называется «обратным эффектом» . Примерами этого являются выход миллиона человек на площадь Независимости в Киеве в декабре 2013 года после жестокого избиения студентов-протестующих, а также чрезвычайно массовый выход сотен тысяч белорусов на улицы в августе 2020 года после массовых пыток 9-12 августа.

Миф 4. Ненасильственная борьба — это всего лишь заведомо мирный протест (с обычными цветами и воздушными шарами).

Ненасильственное движение — это движение, в котором абсолютное большинство его участников действуют без оружия, не пытаются убить противников или причинить им физический вред и не угрожают этим. Это не всегда явно мирные действия: например, Джин Шарп упоминает не только такие действия, как «грубые жесты» и «блокады», но и «ненасильственный захват земли», «ненасильственный конфискация ценностей» и даже «ненасильственная оккупация». Его классификация действительно включает в себя очень широкий спектр методов ненасильственных действий — от символических акций до прямого вмешательства в функционирование существующей системы.

Вот почему, например, мы, как правило, не считаем поджог административного здания ночью насилием, если в здании абсолютно никого нет.

В белорусском случае можно вспомнить дискуссию о том, стоило ли штурмовать тюрьма на улице Окрестина в Минске в августе 2020 года и правильно ли поступили активисты, которые останавливали людей, потому что они считали, что это привело бы к многочисленным жертвам. Если сравнить их взгляды с аргументами координатора «Европейской Беларуси» Евгения Афнагеля, что спор ведется не столько между ненасильственным и вооруженным сопротивлением, сколько между различными представлениями о ненасильственных действиях.

«Мы часто путаем мирный протест и нерешительность. Ненасильственный протест включает в себя занятие зданий, блокирование улиц, активные действия, приносящие победу каждый день, забастовки, защиту своих всегда и везде. Я говорю не о «взятии в руки вил», а о мирном, ненасильственном, но решительном протесте», - говорит Евгений Афнагель.

Миф 5. Ненасилие означает пассивность.

Даже такой классик теории и практики ненасилия, как Ганди, не одобрял, когда ненасильственное сопротивление называли пассивным. Напротив, именно действие, активность требуют мужества. Хотя некоторые методы ненасильственного действия можно назвать пассивными: когда, например, люди не ходят на работу, а остаются дома, или отказываются от действий, навязанных правительством, например, от участия в проправительственных мероприятиях, — но и это требует решимости.

Что ж, большинство методов ненасильственных действий, по крайней мере те, которые перечислены в уже упомянутой книге Джина Шарпа «От диктатуры к демократии» (и это далеко не полный список, как признал сам автор в той же книге), безусловно, являются активными.

Миф 6. Успех ненасильственной борьбы зависит от доброй воли противника.

Вероятно, это связано с идеей, что ненасильственное сопротивление работает посредством убеждения, а значит, его успех зависит от того, сможем ли мы убедить власти.

Но, к счастью, ненасильственные действия часто побеждают не потому, что противник соглашается и добровольно уступает (хотя это и не исключено). Ненасильственные действия создают давление, влияют на баланс сил и меняют его. По меньшей мере, их воздействие на основы власти в обществе имеет огромное значение.

Миф 7. Ненасилие — это компромисс.

Этот миф порождает негодование по поводу ненасилия: как можно соглашаться со злом? Стоит ли, например, идти на компромисс с разбойником, предлагая ему не все, а лишь половину того, что он хочет забрать силой?

Однако ненасилие не обязательно означает компромисс или принятие несправедливости. Среди принципов Ганди был такой: «Сведите свои требования к минимуму, но никогда не идите на компромисс в самом важном». Компромиссы играют большую роль в разрешении конфликтов, в том числе и вооруженных. Вопрос о том, есть ли основания полагать, что лидеры и активисты, действующие ненасильственно, более склонны к чрезмерным компромиссам, является предметом отдельного исследования.

Миф 8. Ненасильственное сопротивление безопасно.

Первое же исследование Ченоуэта и Стефана показало, что большинство ненасильственных движений сталкиваются с репрессиями. В ненасильственном сопротивлении люди страдают и умирают.

Один из результатов мифа о безопасности протестов выражается в таких утверждениях, как: «Мирный протест — это привилегия тех, кто в безопасности». Но люди также борются ненасильственными методами в ситуациях войны и кровавых конфликтов, для чего существует отдельная база данных Ченоуэта и ее коллег — о ненасильственных действиях в условиях насилия.

Миф 9. Ненасильственное сопротивление опаснее вооруженного сопротивления.

Столкнувшись с жестокостью правительства по отношению к безоружным активистам, мы иногда думаем, что оружие защитит их от насилия со стороны властей. Но вооруженные повстанцы тоже погибают. Более того, согласно исследованиям, насилие в ходе сопротивления втрое увеличивает вероятность массовых убийств; и большинство массовых убийств совершается теми, кто подавляет вооруженные восстания.

Согласно тем же данным, к другим факторам, повышающим вероятность массовых убийств, относятся: стремление движения к смене правительства (а не к территориальной независимости или уходу оккупантов); получение движением иностранного финансирования; наличие нескольких конкурирующих между собой движений сопротивления; наличие в стране ранее массовых убийств и т. д.

К этим данным следует относиться с большой осторожностью и вниманием к нюансам: мы не будем делать вывод о том, что предполагаемое сопротивление в других странах не может быть поддержано, и что вообще невозможно восстать против диктатора: некоторые вещи, включая борьбу за свободу, имеют смысл, даже если они опасны. Однако стоит обратить внимание на парадокс: сопротивление, которое остается последовательно ненасильственным и опирается на население страны, а не на иностранные силы, безопаснее. Кроме того, ненасильственное сопротивление, в отличие от вооруженных восстаний, достаточно безопасно для тех, кто в нем не участвует.

И в ненасильственном, и в вооруженном сопротивлении люди погибают. Но в ненасильственной борьбе погибает гораздо меньше людей.

Миф 10. Ненасилие означает пацифизм.

Люди используют ненасильственные методы борьбы не только из пацифистских убеждений. Пацифисты и принципиальные защитники ненасилия составляют лишь часть участников ненасильственных движений. Бывает также так, что риторика и стиль этих людей носят даже воинственный характер, но если мы посмотрим на методы и технологии их борьбы на практике, то она по определению будет ненасильственной.

Миф 11. Ненасилие означает добро, гуманность или прогрессивность.

Движение за ненасилие само по себе не означает, что оно выступает за что-то хорошее, свободное и прогрессивное; ненасильственные методы используются людьми с разными взглядами и для разных целей.

Миф 12. Вооружение означает радикализм, ненасилие означает умеренность.

Готовность к насилию часто ассоциируется с радикализмом. Но это разные вещи. Радикальный — от латинского слова «radix» , что означает «корень», то есть в контексте идей радикальность означает, что такие идеи подразумевают некоторые радикальные преобразования. Вооруженные люди или люди, готовые применить насилие, действительно могут иметь радикальные убеждения — но не всегда. Иногда их требования весьма умеренны. С другой стороны, человек может быть принципиальным пацифистом и одновременно разделять очень радикальные идеи (например, анархо-пацифизм). Существуют также мнения, что ненасилие само по себе является радикальным.

Миф 13. Успех ненасильственной борьбы принижает подвиги тех, кто взялся за оружие.

Оправдание ненасилия может раздражать тех, кто, например, поддерживает вооруженную борьбу Украины против оккупантов — как будто теоретическая возможность ненасильственной борьбы обязывает всех выбирать этот путь! Но на практике нет никаких гарантий и готового рецепта на все случаи жизни, и преимущества ненасилия не мешают нам ценить героизм тех, кто с оружием в руках защищает жизни других людей, свою собственную и свою свободу.

Миф 14. Поражение протестов 2020 года доказывает, что мирные протесты не работают.

Мы используем здесь термин «поражение», потому что кампания 2020 года, если оценивать ее по критериям базы данных Ченовета, не достигла своих целей. Но это вовсе не означает, что белорусы не добьются победы в будущем. Или, по крайней мере, в ближайшем будущем и ненасильственным путём.

И, следуя той же логике, поражения вооруженных восстаний должны были бы показать, что оружие не работает, — но почему-то такой вывод не принято делать.

Миф 15. «Тот, кто делает ненасильственную революцию невозможной, делает насильственную революцию неизбежной».

Это утверждение логично, поскольку неудача попыток победить ненасильственным путем может привести к мысли, что насилие окажется более эффективным. Но здесь присутствует априорный фатализм: не только в романтическом смысле, что люди не прекратят бороться, но и в том смысле, что они неизбежно разочаруются в ненасилии и выберут насилие, и в конечном итоге насилие победит.

Но ни один из этих сценариев не гарантирован. Люди могут либо прекратить борьбу, либо потерпеть поражение — как с применением насилия, так и без него. Наконец, возможно, что крайнее насилие не остановит ни борьбу, ни ее ненасильственный характер (следует отметить, что самые масштабные, подчеркнуто мирные протесты августа-сентября 2020 года произошли после массовых актов насилия с применением пыток). Утверждения Екатерины Шульман о том, что в общественной жизни нет ничего предопределённого или неизбежного, внушают нам уверенность, поскольку они совпадают с православным христианским учением о свободе воли человека; как бы ни рассматривался этот религиозный тезис, все же очевидно, что в обществе действует множество людей с самыми разными мотивами, поэтому так сложно предсказывать действия людей и социальные явления.

Возможно, именно поэтому в современном мире, на фоне всех тревожных тенденций для сторонников открытого общества, таких как снижение индекса демократии в среднем по миру, с нашей точки зрения есть и хорошие новости: число ненасильственных протестов в последние десятилетия растет, и в них участвует гораздо больше людей, чем раньше.

Парадоксально, но можно сказать, что мы живем в эпоху расцвета ненасильственной политической борьбы и надеемся, что трудные времена, риски и жертвы не заставят человеческие сообщества отказаться ни от свободы и борьбы за нее, ни от гуманности и ненасилия.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]