«В 50 лет выучила два языка»

Доцент потеряла работу в белорусском вузе — и построила карьеру заново в Польше.

Марина Салтыкова-Волкович больше 20 лет проработала преподавателем в Гродненском государственном университете. В 2020 году она открыто поддержала студентов, которых отчисляли и задерживали за протесты. Вскоре ее уволили, и она вынужденно уехала в Польшу.

Сегодня Марина снова преподает, но уже в польском вузе. Белoруска рассказала MOST, как смогла построить карьеру преподавателя заново в Польше и чем кардинально отличается система образования в двух странах.

В Гродно Марина работала на кафедре педагогики и психологии детства. У нее вышло 90 публикаций, в том числе учебно-методические пособия, под ее руководством студенты защитили несколько магистерских диссертаций.

В 2020 году проректор по воспитательной работе вызвал милицию на протестующих студентов. Часть из них потом отчислили, часть — задержали. Марина написала об этом в университетском Telegram-чате.

— Я написала, что позор (проректору. — Прим.), что он на студентов, как на своих детей, вызвал милицию. Это как мама не могла бы справиться со своими детьми и вызывала бы милицию или ОМОН, чтобы их забрали, посадили в тюрьму. Неужели иначе нельзя было разговаривать со студентами? — вспоминает она.

«Понимала, что через какое-то время за мной придут»

Позже Марину уволили — по ее словам, по распоряжению проректора по безопасности. Дальше оставаться в Беларуси стало рискованно:

— Я понимала, что через какое-то время за мной придут и пришьют статью организатора экстремистской группировки.

На сборы из страны ушли считанные часы. Польшу она выбрала не случайно: давно любила польскую культуру, хотя ехала, по ее собственным словам, «в никуда».

— Я польский язык знала на бытовом уровне — пообщаться с кем-то, посмотреть польский фильм. Но чтобы читать лекции, нужен был польский на академическом уровне.

Убирала, работала в IT и с украинскими беженцами

Первое время после переезда Марина работала уборщицей. Потом освоила одну из IT-специальностей и устроилась на работу. Когда началась война в Украине, ее на время пригласил фонд — работать психологом с украинскими беженцами. Но она всегда мечтала вернуться к преподавательской деятельности.

На изучение польского языка до академического уровня ушло примерно три месяца. Заодно Марина подтянула и английский — без него сложно работать в европейском вузе.

— Получается, что в пятьдесят выучила два языка, — говорит белoруска.

«Здесь никого не интересовали мои политические взгляды»

Марина стала пробовать устроиться в польские вузы — контакты, которые передали ей знакомые, были в нескольких польских городах. В итоге выбрала вуз, который оказался ей ближе всего территориально — недалеко от Варшавы.

— Когда я пришла в польский вуз, здесь никого не интересовали мои политические взгляды. Здесь оценивали то, что действительно имеет значение: мои научные труды, методики и умение работать со студентами, — говорит собеседница.

Первые полгода она вела курсы по работе с людьми разного возраста, современной польской педагогике, эмоционально-социальному развитию детей, диагностике образовательных потребностей и дидактике.

Затем Марина выиграла конкурс на вакансию и заняла должность адъюнкта дидактико-исследовательского профиля — это польская академическая позиция, совмещающая преподавание и научную работу.

— Коллеги приняли меня как равного профессионала, а студенты — как преподавателя, которому есть что дать, — вспоминает она.

«В Гродно не могла себе представить, что меня приглашают на конференцию в Пальма-де-Майорка»

Победа в конкурсе не дает постоянного места автоматически: через три года работы собирается комиссия во главе с проректором и оценивает вклад преподавателя — не только занятия, но и публикации, разработку программ, участие в аккредитациях института (институт, где работает Марина, за это время дважды прошел такую аккредитацию). По итогам комиссии преподаватель может получить продление контракта на постоянной основе.

— В европейской академической среде оценивают не уровень лояльности начальству, а реальные знания, научные публикации и практический опыт, — добавляет она.

Марина рассказывает, что успела сделать в польском университете: издала под своей редакцией монографию с работами ученых из Южной Африки и Польши, написала собственную монографию по арт-терапии — эту тему она начала разрабатывать еще в Гродно. А еще дважды участвовала в организации фестиваля науки, читала открытые лекции для жителей города в рамках программы «открытого университета», выступала на международных конференциях, полгода преподавала на английском языке студентам из Турции, которые учатся по программе студенческих обменов Erasmus, и сама несколько раз выигрывала конкурс на поездку по Erasmus.

— В Гродно я не могла себе представить, что отправляю научную работу — и меня потом приглашают на конференцию в Пальма-де-Майорка. В Польше такое было, — говорит Марина.

«Если появляется проблема, она встраивается в программу обучения»

Белoрусский педагог рассказывает, что обучение в польском вузе сосредоточено на практической части: здесь важно, чтобы студенты выходили после учебы не только с теоретической базой, но и чувствовали себя уверено в работе — умели провести консультацию в центре психологической помощи, занятие по анималотерапии или организовать работу с пожилыми людьми.

— Если появляется какая-то проблема в обществе, она тут же встраивается в программу обучения. Как-то в Польше был громкий случай насилия над ребенком со стороны опекуна. Его обсуждали в обществе. После него в курс добавили материал о том, как вовремя распознавать подобные ситуации, реагировать на них и вести профилактику.

«Помощник ректора может предложить тебе кофе заварить»

Марина сравнивает рабочую нагрузку в двух странах. По часам нагрузка в Польше заметно меньше, чем в Беларуси, говорит она. В этом году у нее вышла почти двойная ставка: заболели сразу три коллеги, и их нагрузку разделили между несколькими преподавателями.

— Но даже так я работала меньше часов, чем работала бы на одну ставку в Гродно. А зарплата в польском вузе, конечно, значительно больше, — говорит собеседница.

Заочное обучение здесь тоже отличается. Заочники в Польше приходят не на двух-трехнедельную сессию, а учатся по субботам и воскресеньям.

— Ну и, конечно, отношения между коллегами разные. Помощник ректора может предложить тебе кофе заварить. Такое в Беларуси сложно представить — там субординация жесткая.

«Здесь нет искусственных барьеров»

Отдельно белoруска рассказывает про техническую базу: в каждой аудитории — большой экран и современный компьютер. В Беларуси таких аудиторий было очень мало, и приходилось их заранее бронировать, если во время лекции нужно было что-то демонстрировать.

Марина говорит, что работа в польском университете открыла для нее совершенно другой масштаб работы преподавателя.

— Сегодня я на практике вижу, что такое настоящая интеграция в мировое научное сообщество. Здесь нет искусственных барьеров, а профессиональный рост измеряется качеством твоих идей и масштабом твоих исследований. Именно это я бы хотела внедрить и в белoрусском вузе, когда появится такая возможность, — чтобы и у студентов, и у преподавателей была возможность ездить и обучаться повсюду.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]