Главный страх Кремля

Необходимо развеять иллюзии россиян.

После одного из крупнейших преступных ударов российских террористов по Киеву, который унес много человеческих жизней, возникает вопрос — как долго еще московиты будут атаковать Украину и Киев, а население Москвы будет продолжать жить так, будто война происходит где-то там далеко, на какой-то другой планете. Ведь киевляне знают, что они постоянно находятся в зоне потенциального поражения. Следствием чего является: «можно заснуть на этом свете, а проснуться уже на другом».

Необходимо развеять иллюзии россиян, что война Путина в Украине будет проходить только на нашей территории. Украинские беспилотники должны активнее атаковать военные объекты Москвы и Подмосковья, коренным образом меняя ситуацию. Каждый московит должен понять, что наконец-то война пришла и к ним.

Сейчас очередной массированный ракетный удар по Киеву возвращает украинское общество к одному и тому же болезненному вопросу: почему война, которую Российская Федерация развязала против Украины, настолько глубоко ощущается именно украинцами, тогда как большая часть российского населения продолжает жить в психологической реальности мирного времени?

Для киевлян воздушная тревога уже давно перестала быть исключительным событием. Она стала частью повседневности, элементом коллективного существования, где каждый вечер сопровождается внутренним расчетом — будет ли ночь относительно спокойной или город снова проснется от взрывов, пожаров и новых страшных сообщений о погибших людях.

В этом заключается одна из главных асимметрий нынешней войны. Украина живет в состоянии постоянной опасности, тогда как для большей части российского населения война долгое время оставалась телевизионной картинкой, политическим шоу или абстрактной «спецоперацией», которая якобы не имеет прямого отношения к их личной жизни и безопасности.

Именно поэтому все больше украинцев приходят к выводу, что без переноса ощущения опасности на территорию самой Российской Федерации заставить российское общество осознать реальную цену войны будет практически невозможно. И здесь речь идет не о мести ради мести и не о желании разрушения России как самоцели.

Речь идет о стратегической логике современных конфликтов, в которых государство-агрессор прекращает эскалацию только тогда, когда само начинает ощущать системное давление — военное, экономическое, психологическое и политическое.

Пока российские мегаполисы Москва и Санкт-Петербург живут в относительном комфорте, а жители их элитных районов убеждены, что война никогда не коснется их лично, у Кремля остается ощущение стратегической безнаказанности. Именно эта безнаказанность многие годы была фундаментом российской внешней политики.

Москва исторически привыкла вести войны на чужих территориях и чужими жизнями. Так было в Чечне, так было в Сирии, так происходило во время многих постсоветских конфликтов.

Российская политическая модель построена на принципе максимального дистанцирования населения от последствий собственной государственной агрессии. Кремлевская пропаганда умело создает для жителей Российской Федерации иллюзию, что война — это нечто героическое, далекое и полностью контролируемое.

Россиянам годами объясняли, что их государство настолько сильно, что любой конфликт завершится быстрой победой без каких-либо потерь для внутренней стабильности. Но реальность войны в Украине постепенно разрушает этот имперский миф.

А украинские удары беспилотниками по военным объектам, логистическим узлам, авиабазам и элементам военной инфраструктуры на территории России имеют не только военное, но и огромное психологическое значение. Они демонстрируют, что географическая удаленность от зоны боевых действий больше не гарантирует абсолютной безопасности. Ведь в XXI веке технологии меняют само понятие тыла.

Если российская террористическая армия считает нормой ежедневные удары по украинским городам, то российское общество рано или поздно также начинает сталкиваться с ощущением уязвимости. Это не означает легитимацию ударов по гражданскому населению — международное право четко проводит границу между военными целями и гражданскими объектами. Но военная инфраструктура государства-агрессора перестает быть недосягаемой.

Особое значение здесь имеет символическое измерение таких процессов. Москва десятилетиями формировала образ «крепости», недосягаемого центра имперской силы, существующего вне исторических катастроф.

Для российских элит Рублевка, Барвиха или Жуковка были не просто районами проживания. Это были символы кастовой неприкосновенности, демонстрация разрыва между правящим классом и остальным населением. Именно там концентрировались лица, получавшие прямую выгоду от агрессивной политики Кремля, финансировавшие режим или обслуживавшие его информационно и экономически. И именно там долгое время господствовало убеждение, что война всегда будет «где-то очень далеко» — в Мариуполе, Харькове, Бахмуте или Киеве, но никогда не рядом с ними.

Однако любая затяжная война рано или поздно разрушает иллюзии. Когда российские аэропорты останавливают работу из-за угрозы дронов, когда жители Подмосковья слышат взрывы, когда в информационном пространстве появляются кадры атак на военные объекты — это создает принципиально новую психологическую атмосферу. Впервые за многие годы российское общество начинает осознавать, что война имеет двусторонний характер. И именно этого Кремль боится больше всего: потери монополии на ощущение безопасности.

Для тоталитарных режимов психологическая стабильность населения не менее важна, чем экономическая. Российская власть держится не только на репрессиях, но и на общественном договоре молчаливой лояльности: государство позволяет гражданам жить в относительном комфорте, а граждане не вмешиваются в политику.

Война в Украине постепенно разрушает этот договор. Чем дольше длится конфликт, тем больше россияне сталкиваются с мобилизацией, экономическими потерями, международной изоляцией и атмосферой тревоги. И именно поэтому удары по военной инфраструктуре внутри России становятся элементом стратегического истощения противника.

Важно понимать, что современные войны выигрываются не только на поле боя. Они выигрываются также в сфере экономики, технологий, морали и общественной выносливости. У Украины нет ресурсов для симметричного противостояния с имперской Россией в классическом формате. Именно поэтому Киев вынужден делать ставку на асимметричные решения — высокоточные удары, современные дроновые технологии, разрушение логистики рашистов, подрыв стратегической стабильности врага. И каждый успешный удар по российской военной инфраструктуре демонстрирует, что даже значительно большее государство не может быть неуязвимым.

Российская пропаганда годами формировала образ «непобедимой» армии и абсолютного контроля Кремля над ситуацией. Но когда война начинает проникать во внутреннее информационное пространство России не через телевизионные ток-шоу, а через ощущение тревоги, вспышки обстрелов и атмосферу опасности, этот образ начинает трещать по швам.

Для тоталитарной системы Путина это чрезвычайно опасный процесс. Потому что как только общество перестает верить во всемогущество власти, возникает главный вопрос: если государство не может гарантировать безопасность даже в Москве, то ради чего тогда вообще продолжается война России с Украиной?

Украина фактически заставляет Россию постепенно терять психологический комфорт войны «на экспорт». Это сложный и долговременный процесс, но именно он может стать одним из ключевых факторов будущей трансформации российской политики.

Ни одна империя не отказывалась от агрессии добровольно только из-за моральных аргументов. Исторически имперские проекты завершались тогда, когда их цена для метрополии становилась слишком высокой. Именно поэтому для Кремля так важно поддерживать иллюзию, что рядовой житель Москвы ничем вообще не рискует и не платит за войну почти ничего.

Хотя реальность постепенно меняется. Преступная война, которую Россия принесла в украинские города, постепенно разрушает и саму российскую зону комфорта. И чем дольше Кремль будет продолжать лишать украинских гражданских безопасности политикой террора, тем сильнее война будет проникать во внутреннее пространство России.

Населению Российской Федерации придется ощутить на себе исчезновение чувства защищенности, взрывы и атмосферу опасности. А экономическая деградация, международная изоляция, страх, нестабильность и потеря ложного представления о неприкосновенности будут сопровождать его постоянно. И это не вопрос эмоций или мести. Это логика большой войны, в которой государство-агрессор неизбежно начинает ощущать последствия собственных преступных действий.

Виктор Каспрук, блог

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]