«Россияне сами подставили свой флот под удары ВСУ»

ЧМФ РФ теряет ключевые возможности.

Украинские морские дроны поразили российские катера «Соболь» и «Грачонок» прямо возле Крымского моста.

Что известно об этой атаке и почему эти катера были важны для защиты моста?

Эти вопросы сайт Charter97.org задал капитану I ранга ВМС Украины, руководителю военных программ Центра глобалистики «Стратегия XXI» Павлу Лакийчуку.

— Система обороны Крымского моста по-своему уникальна. Во-первых, он охраняется средствами Черноморского флота: противолодочным дозором, противовоздушной обороной. Это и противолодочные корабли бригады охраны водного района, и дивизионы С-400, зенитно-ракетные комплексы дальнего и ближнего радиуса действия. Кроме того, там задействованы силы и средства пограничной службы ФСБ России, которые базируются в Темрюке. Одна из их ключевых задач — контроль судоходства по Керчь-Еникальскому каналу и охрана Крымского моста. Точнее, даже не только моста, а всего Керченского перехода: там и трубопровод, и энергопровод. Подбитый катер «Соболь» — как раз один из катеров пограничной службы ФСБ.

Непосредственную охрану этого объекта также осуществляет бригада Росгвардии, дислоцированная в Керчи. Это единственная бригада этой структуры, которая кроме обычных средств имеет на вооружении еще и отряд боевых катеров. Зачем им десантные катера — вопрос отдельный, но основные задачи по непосредственной охране моста возложены именно на Росгвардию. Катер «Грачонок» был поражен именно у них.

— Можно ли рассматривать этот удар как начало новой операции по уничтожению Крымского моста? Какие средства поражения сейчас есть у Украины для такой задачи?

— На самом деле deep strike и mid strike (глубокие и средние удары — Прим. сайт Charter97.org) — это элементы одной операции Сил обороны Украины. По стратегическим, оперативным и тактическим целям они могут различаться, но суть сводится к одному: на юге проводится воздушная операция, пробивается окно в противовоздушной обороне противника.

Поэтому мы слышим об уничтожении средств наблюдения, радиолокационных систем, дивизионов ПВО. Где-то на западном побережье Крыма пробивается такое окно, а дальше в него заходят средства различных служб Украины — от Сил беспилотных систем до «Альфы» СБУ и ГУР МО. Они работают в основном по дальним целям.

Поэтому примерно в одно и то же время начинают гореть Гвардейское, Севастополь, Феодосия, Темрюк, Новороссийск, Туапсе. Здесь не стоит жестко разделять средства поражения. То, что удается реализовывать такие комбинированные удары, говорит о росте тактических навыков ВСУ. Это не только «железо». Средства поражения — это хорошо, но без филигранной работы различных служб, координации и взаимодействия операции такого масштаба реализовать крайне сложно.

Есть удары по портам. С одной стороны, это российская нефтепереработка — наши «кинетические санкции», грубо говоря. Это танкерный флот, терминалы, нефтеперерабатывающие заводы.

Терминалы в Крыму — немного другая история. После ударов по Феодосии и нефтебазам в Армянске российские военные на юге испытывают серьезные проблемы с горюче-смазочными материалами. Это уже прикладное применение. Были удары по базе «Искандеров» в Крыму. Еще раньше — уничтожение пусковых установок «Бастион», береговых ракетных комплексов, площадок запуска «Шахедов». Это самооборона.

Если мы, например, бьем по Новороссийску, то там терминал «Шесхарис» — главный российский нефтяной терминал — находится в 200–300 метрах от военного порта, пункта базирования Новороссийской военно-морской базы на берегу Цемесской бухты. Естественно, когда туда летят дроны, часть из них работает по емкостям с нефтью, а часть — по российским кораблям в военном порту. Окошко пробито, форточка открыта. В эту форточку залетели — и работают.

— За последние две недели ВСУ нанесли ряд ударов по Черноморскому флоту РФ. В частности, в Севастопольской бухте были атакованы БДК «Ямал» и «Николай Фильченков», которые, по данным ГУР, выведены из строя. Какие повреждения могли получить эти корабли и насколько критична их потеря для России?

— Если посмотреть на последние удары, то они наносились по шести российским большим десантным кораблям, плюс еще по одному неидентифицированному кораблю. Это украинские корабли «Славутич» и «Константин Ольшанский», которые были захвачены Россией после оккупации Крыма. «Константин Ольшанский» однотипен с российскими большими десантными кораблями проекта 775.

На «Славутич» и «Константин Ольшанский» командование Черноморского флота РФ давно положило глаз. Их используют как доноров конструктивных элементов, оборудования — всего, что можно снять для своих кораблей. Но по мере убыли основного состава десантных кораблей, в том числе благодаря нашим Силам беспилотных систем, россияне рассматривают их как возможность пополнить состав флота.

Все остальные большие десантные корабли, которые в тот момент находились в Севастополе, стояли в ремонте — либо на 13-м судоремонтном заводе, либо на других стоянках. По ним уже прилетало в прошлом году и раньше. Для российских оккупантов Севастополь — единственная полноценная судоремонтная база.

Россияне сами сделали глупость в 2014 году, объявив, что главная судоремонтная база Черноморского флота теперь будет в Севастополе. Им негде рассредоточиться. Теперь они прячутся в Новороссийске, но ремонтироваться все равно идут в Севастополь — под удары ВСУ. Для Украины это правильный подход.

Очевидно, командование ВМС Украины или ГУР МО имело информацию, что цикл ремонта кораблей заканчивается и они могут быть введены в боевой состав флота. Значит, что надо сделать? Продлить этот ремонт — на месяц, на годик. Поэтому они и были атакованы.

Это похоже на ситуацию с российской нефтянкой. Один удар по нефтепереработке может казаться несущественным. Но если бить системно, появляется суммарный эффект. Вы ударили по нефтеперерабатывающему заводу — он остановился. Вместо того чтобы производить топливо, сначала люди тушат пожар, потом два-три месяца или полгода идут ремонты. Вместо того чтобы приносить деньги и бензин, завод начинает пожирать ресурсы.

То же самое с этими кораблями. Вместо того чтобы дублировать Крымский мост, ходить между Новороссийском, Феодосией и Севастополем, перевозить снаряды и прочую гадость для российских оккупантов на юге Украины, они продолжат стоять в заводе. В лучшем случае — еще несколько месяцев. В худшем — окончательно, до конца своего века.

— Насколько все эти потери приближают Черноморский флот РФ к полной ликвидации? Когда он уже не сможет выполнять свои функции полностью?

— Наконец-то я слышу от журналиста правильный вопрос. Чаще спрашивают: на сколько процентов уничтожен Черноморский флот? Сколько процентов корабельного состава потеряно? Это неправильный вопрос.

Потому что одно дело — крейсер «Москва», другое — большой десантный корабль, третье — спасательное судно «Коммуна», четвертое — катер «Грачонок». Тут общую сумму не посчитаешь.

Главное — это способность флота выполнять задачи. В 2022 году перед ним стояли четыре основные задачи. Первая — блокада украинского побережья и морской десант. Можно разделять эти задачи, а можно рассматривать вместе как морскую десантную операцию.

Вторая — поддержка сухопутных войск на приморском направлении и логистические операции. Их тоже можно разделить, а можно объединить.

И последняя — участие в ракетных ударах по территории Украины.

Из этих задач россияне сейчас могут выполнять только одну: наносить ракетные удары по Украине из акватории Цемесской бухты или из центральной и восточной части Черного моря. Вот такая динамика.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]