«Верю, что в 2027 году мы вернемся»

Как белоруска в эмиграции неожиданно исполнила пять своих желаний.

Как белорусскому пенсионеру выжить в чужой стране — без пенсии, без медицинской страховки, потому что нет трудового стажа? 65-летняя Наталья Малец рассказала «Радыё Свабода», как живет в вынужденной эмиграции.

Последние 14 лет Наталья Малец работала в Академии управления. Она рассказывает, что во время протестов 2020 года отказалась выводить преподавателей на митинги в поддержку Лукашенко. В результате женщину уволили до окончания контракта с формулировкой «не поддерживала действия силовых структур».

В 2022 году 62-летнюю тогда Наталью приговорили к полутора годам так называемой «домашней химии» по статье 369 Уголовного кодекса — «за оскорбление представителя власти». А в сентябре 2023 года обвинили в «финансировании экстремистской деятельности» (ст. 361-4 УК). За то, что она переводила деньги из собственной пенсии и отправляла посылки политзаключенным.

8 августа 2024 года Наталью приговорили к 3,5 годам лишения свободы. Наказание она отбывала в женской исправительной колонии № 4 в Гомеле. 13 декабря 2025 года Наталью Малец освободили вместе с большой группой из 250 политзаключенных и вывезли из Беларуси.

«Экстремистов» с желтыми бирками сначала отвезли в Украину, оттуда кто-то отправился в Польшу, кто-то — в Литву. Вместе с другими людьми пенсионного возраста Наталья Малец оказалась в польском Вроцлаве.

«Паспорта аннулированы, пенсии не выплачиваются»

Наталья Малец рассказывает, что сначала жила в белорусском приюте во Вроцлаве. Получила финансовую помощь, подала документы на международную защиту, и положительное решение по ее делу пришло довольно быстро.

Сейчас Наталья проходит индивидуальную программу интеграции IPI (Indywidualny Program Integracji). Это специальная государственная программа социальной поддержки в Польше, призванная помогать иностранцам адаптироваться к жизни в стране.

Наталья Малец снимает комнату и пытается самостоятельно сводить концы с концами. Она считает, что оказалась в достаточно благоприятном положении. Особенно по сравнению с другими политзаключенными, вынужденными эмигрировать.

«Мы сейчас говорим о тех, кого «выбросили» из страны. Потому что есть пенсионеры, которые уехали сами, есть люди немного моложе, которые работают, но их тоже волнует вопрос пенсии. Даже если им пока еще выплачивают пенсию в Беларуси, у них скоро заканчивается срок действия паспортов.

У высланных людей из нашей группы белорусские паспорта были аннулированы, признаны недействительными. Пенсии людям пожилого возраста с января не выплачиваются.

На нормальную работу в нашем возрасте поляки нас не возьмут, мы ведь «бесперспективные» работники. Поэтому вообще нужно как-то решать проблему белорусских пенсионеров», — рассуждает Наталья.

Даже в таком неопределенном положении она не теряет оптимизма. Ведь за время пребывания в СИЗО и колонии белорусские власти, шутит Наталья, «сэкономили» для нее пенсию.

«Когда я сидела в брестском СИЗО (а провела там 13 месяцев!), Фрунзенский отдел социального обеспечения Минска, где мне оформлена пенсия, написал, что у них нет программы, позволяющей перевести мои деньги в Брест.

В колонии с меня удерживали только за форму и коммунальные услуги, а тратить в тюремном магазине можно было лишь определенную часть денег. Хорошо, что у меня есть друзья, муж, брат, дети — мне помогали.

А из своей пенсии я не потратила ни копейки, пока находилась в СИЗО. То есть в Польшу я приехала с солидной суммой белорусских рублей. Звучит цинично, но пенсию, сидя за решеткой, я сэкономила. К тому же я из старшего поколения, и в Беларуси у меня была «заначка» в валюте», — признается женщина.

Таким образом, после высылки за границу она оплатила белорусскими деньгами, в том числе и «сэкономленной» за время заключения пенсией, жилье на три месяца и залог, который необходимо было внести наличными.

«Деньги имеют свойство быстро заканчиваться»

Наталья долго работала в Академии управления. Она рассказывает, что студенты ее любили и уважали. Выпускники Академии, узнав, что их бывшая преподавательница оказалась в вынужденной эмиграции, помогали ей денежными переводами и передачами.

«Я уже не говорю о фондах, которые помогли в самом начале. Плюс друзья, муж, дети. Так что поддержка у меня была, даже идеальный вариант — по сравнению с другими пенсионерами, которых выслали из Беларуси и которые приехали вместе со мной. Но деньги имеют свойство быстро заканчиваться», — говорит Наталья, называющая себя реалисткой.

Женщина вспоминает первые дни на свободе, когда после колонии хотелось все попробовать и купить. Теперь она в чем-то себя ограничивает, убеждая, что без некоторых соблазнов вполне можно обойтись: мол, «мне это не нужно».

Наталья сняла комнату в трехкомнатной квартире, где живет семья польских пенсионеров.

«Они старше меня на 20 лет. Общаемся на смеси польского, белорусского и русского языков. На мое „dziękuję“ (спасибо) пан Лешек отвечает: «пожалуйста» — когда-то он учил русский.

Но, конечно, в моем возрасте оказаться в таком положении непросто. Сейчас я снимаю небольшой гостевой домик в частном секторе на окраине Вроцлава у польской семьи пенсионеров. Там одна маленькая комната, помещение вроде «кавалерки» (небольшой однокомнатной квартиры-студии).

В силу возраста и состояния здоровья хочется тишины и покоя. В колонии я устала жить в одном помещении с большим количеством людей.

Спасибо, пока я участвую в интеграционной программе, с мая получаю помощь — 1690 злотых в месяц (примерно 340 евро. — РС). Но через несколько месяцев программа закончится», — говорит госпожа Наталья.

Она добавляет, что в нынешней ситуации нет никакой стабильности. Даже на минимальные выплаты прожить невозможно, отмечает собеседница. Нужно искать постоянную работу хотя бы с минимальной зарплатой.

Наталья убеждена, что категория «пенсионеры» вообще никому не интересна. Так было и в колонии, так происходит и в эмиграции.

«В моем 13-м отряде была заведующая хозяйством Надежда — она ненавидела пенсионеров и настраивала против нас весь отряд. Что-нибудь случится — «это пенсионеры виноваты».

Она заставляла нас делать то, что даже по законодательству запрещено. Кто-то очень переживал. А мне было все равно. Я старалась не обращать внимания.

Нашла себе нишу: изучать пенитенциарную систему Беларуси, наблюдать, что в ней происходит, как ведут себя люди с обеих сторон. Как Миклухо-Маклай среди людоедов — и я выжила», — рассказывает женщина.

Наталья считает себя общительным, закаленным человеком. Но добавляет, что люди бывают разные.

«Мы все не молодеем. И никто не застрахован от болезней. Поэтому мне очень жаль женщин, которые в таком возрасте оказались за границей.

Я могу готовить. Могу ухаживать за пожилым человеком, но в определенное время — не круглосуточно. Однако уровень моего польского языка пока так себе.

Я могла бы присматривать за детьми, но не за совсем маленькими, не младше трех лет, потому что реакция у меня уже не та.

Идеальная для меня работа на дому: собирать коробочки, наклеивать этикетки на банки. Смотрю рекламу в Facebook и других социальных сетях: работа в Польше есть, даже такая, которая по силам людям в возрасте. Можно сидеть дома и склеивать какие-нибудь коробочки, наклеивать этикетки.

Но как на такую работу устроиться? Это польские фирмы, требуется знание польского языка.

Вот в пятницу ко мне придет социальная работница пани Эдита, поговорю с ней, чтобы помогла найти какую-нибудь работу на дому», — не теряет надежды белоруска.

Госпожа Наталья очень благодарна многочисленным фондам и волонтерам, которые помогали ей в первые дни. И хотя официально опека и волонтерская помощь закончились, она всегда может обратиться к ответственным, доброжелательным и отзывчивым людям.

«По крайней мере, здесь, во Вроцлаве, помогают группе бывших политзаключенных (не только пенсионерам). Здесь мы не чувствуем себя брошенными.

Волонтерство и наставничество официально закончились, но ты всегда можешь обратиться за помощью. В плане социализации чувствуешь себя морально защищенным.

Нас по-прежнему много куда приглашают, помогают бесплатными билетами: когда приезжает Купаловский театр (актеры из бывшей труппы Купаловского театра. — РС), на стендап-выступления», — с благодарностью говорит Наталья.

Но всех прежде всего волнует материальная проблема: как дальше платить за жилье, что будет через несколько месяцев, когда закончится программа IPI.

«Вопрос исключительно материальный — как заработать на аренду квартиры и жизнь. Но тогда я начинаю погружаться в себя, заниматься самоедством.

Поэтому сейчас мой горизонт планирования — неделя. На календаре отмечаю кружочками, где мне нужно быть и в какое время: курсы польского языка, «университет золотого века», какие-то мероприятия.

Утром встала, спланировала себе день.

Рядом с домом, где я снимаю комнату, есть небольшой садик. Еще когда я заселялась, я сказала, что мне нужна физическая нагрузка. И теперь сбор листьев — моя ответственность.

Когда я сгребаю листья, думаю о своем, это меня успокаивает. А вопрос о том, что будет через год, отгоняю: думаю только о том, что будет через неделю!» — эмоционально говорит Наталья.

Пять прежних желаний исполнились «идеально»

Белорусы не умеют рефлексировать, убеждена Наталья. Они называют «самоедством» рефлексию, но это совсем не одно и то же.

«Рефлексировать — это когда я спокойно оценила свои недостатки, подумала, как с ними справиться, и нашла путь, позволяющий превратить минусы в плюсы. Кто из нас так делает?

Мы занимаемся самоедством и называем это умным словом «рефлексия», — рассуждает женщина.

Госпожа Наталья убеждает себя, что в 2027 году в Беларуси произойдут перемены и вынужденные эмигранты наконец смогут вернуться домой.

Она рассказала о пяти своих желаниях, исполнение которых запланировала после 2020 года. И которые, по ее мнению, исполнились «идеально».

«После протестов 2020 года мне не продлили трудовой контракт в Академии управления. Я приехала из Минска к маме в Брест, которая тяжело болела.

Днем ухаживаю за мамой, до трех часов ночи смотрю YouTube, Facebook, пару часов посплю, выпью кофе…» — вспоминает она то сложное время.

Потом мамы не стало. Наталья осознала, что жизнь «летит под откос». И решила составить для себя план, как советуют психологи.

Первым пунктом она написала: ложиться спать в 22:00, вставать в 6:00 утра.

«Накаркала… Меня задержали, и почти три года я жила с отбоем в 22:00 и подъемом в 6:00.

На свободе у меня этого не получилось, я попросила у Вселенной — и она ответила: «На, получи такой режим».

Вторым пунктом было — наладить правильное питание. А то на ночь, простите, наедалась (я и так не худенькая) — всухомятку, бутерброды.

Так что второй пункт был — научиться есть каши по утрам. «Ешь свои каши!», — ответила мне Вселенная, и почти три года я была вынуждена есть каши по утрам», — продолжает женщина.

Следующий пункт плана, как сама признается Наталья, был «безумным».

Она насмотрелась на YouTube и в социальных сетях видео, где людей избивают в автозаках, но не представляла себе, что это за странная машина такая.

«Я даже деревянный пол у себя в голове представляла, потому что людей «бросают на пол в автозаке», «ставят в стакан» — и я понимала, что у «стакана» есть какие-то грани.

Поэтому третьим пунктом я написала: «Посмотреть, как устроен автозак».

В результате я раз семнадцать прокатилась в автозаке, когда меня возили на суды.

Четвертым пунктом было — путешествовать. «На тебе, получи!», — сказала Вселенная, и после высылки из Беларуси я начала путешествовать с Украины, потом была Польша. Недавно на день рождения даже съездила в австрийский Инсбрук.

Пятым пунктом было — начать изучать иностранный язык. Сейчас в эмиграции я хожу на курсы польского.

Скажите, какое из желаний не сбылось?» — задает риторический вопрос Наталья.

Когда она оказалась в Польше, немного пришла в себя после всех переживаний и освоилась, то купила себе красивую сиреневую тетрадку (потому что любит все оттенки фиолетового и сиреневого).

И начала записывать новые желания — уже более продуманные, не такие «диетические», как после 2020 года.

«Я написала в новой сиреневой тетрадке, что жду 2027 года, когда произойдут перемены и белорусы вернутся домой.

Хотя хозяин квартиры во Вроцлаве пан Лешек написал в договоре аренды жилья, что сначала я живу полгода, а потом — бессрочно.

Но я верю в перемены в 2027 году — верю, что мы вернемся», — говорит Наталья.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]