Трещины в Z-сообществе

Конструкции российского пропутинского общества и госаппарата зашаталась.

В 2026 году пространство российских социальных медиа пережило серьезный кризис. Значительная часть провластных и вовлеченных в пропаганду Z-блогеров с огромной аудиторией перешла в оппозицию к власти.

У них резко выросло число критических публикаций о ситуации в стране, в т.ч. о необходимости приостановки войны. В ответ на это российские власти смягчили ограничения интернета и стали давить на военкоров, что снизило их оппозиционную активность. Задача данного текста – рассказать об этом кризисе и подвести его итоги.

Цветущее многообразие Z-блогосферы

Извне пропутинские активисты могут казаться единой массой, чья активность направляется из Кремля или с Лубянки. Действительно, путинская администрация не скупится на поддержку пропагандистских ресурсов и влиятельных медиаперсон. Широко распространена практика ежемесячной рассылки популярным лояльным блогерам денег в конвертах ради сохранения их хорошего отношения с администрацией Путина. За участие в «кампаниях» или публикацию нужных материалов (в частности, против оппозиции) им доплачивали отдельно.

Среди Z-блогеров четко выделяются четыре крупные группы с точки зрения отношения к власти и ее политике.

Первая — «патриоты своей страны». Люди, отдающие дань пропутинской политической символике (например, они участвуют в «культе Великой победы»), готовые поддержать «наших парней» на фронте, посочувствовать жертвам украинских обстрелов в Белгороде, собрать «гуманитарную помощь» военным или гражданским в прифронтовой зоне, выступить с концертами в Крыму или в оккупированном Донбассе. Но в их повседневной риторике подобные темы отсутствуют, а сами они в основном заняты профессиональными или медиатемами: лакшери-жизнь, советы по уходу за кожей, финансовое благополучие и т. д. Нередко «патриотизм» таких блоггеров выглядит нелепо, что делает их предметом насмешек и «патриотического» лагеря, и оппозиционного.

Типичный пример — эстрадные исполнители и звезды ТВ-шоу, ранее входившие в орбиту мегазвезды Аллы Пугачевой, а ныне объединившиеся вокруг ее бывшего мужа, «короля» российской поп-и квир- сцены Филиппа Киркорова и его протеже, популярной певицы и сверхпопулярной блогерши Ольги Бузовой (на ее инстаграм подписано 23,3 млн, или седьмая часть россиян).

Аполитичная и де-факто оппозиционная к воцарившемуся у властей неопуританскому стилю «голая вечеринка», прошедшая в ночь на 21 декабря 2023 года в клубе «Мутабор», вызвала резкую реакцию Z-сообщества и властей. Клуб закрыли, концерты многих участников вечеринки были запрещены; некоторым пришлось эмигрировать. Кампания против тех, кто, по словам публично извинившегося Филиппа Киркорова, «вошел не в ту дверь», задала новые стандарты публичного поведения богемы: публичные покаяния, демонстрация лояльности культу войны и политике на оккупированных территориях.

Но встроиться в новую идеологическую парадигму звездам эстрады оказалось сложно. Вечеринка в стиле «победы» на 9 мая 2026 г., в которой приняли участие Киркоров и часть его окружения, бурно обсуждалась в соцсетях: ее участников осуждали за нелепость надетых ими «военных» костюмов.

Вторая — «настоящие Z-блогеры». Профессиональные пропагандисты. Они говорят о войне, оправдывают путинскую политику, обличают Украину, коллективный Запад, оппозицию и эмигрантов. Часто они работают в государственных или окологосударственных медиа, (псевдо)общественных организациях. Они боятся совершить ошибку, что замедляет их реакцию на актуальные события и ограничивает аудиторию. Читатели и зрители ожидают от популярных авторов, которых периодически видят в ТВ, разговора о реальных проблемах, а не только скандирования патриотических лозунгов и отрицания наблюдаемой реальности. Z-блогерам приходится виртуозно лавировать в попытке не потерять аудиторию и не получить наказания от начальства.

Наиболее крупные фигуры в этой среде – Владимир Соловьев, «любимый пропагандист Путина», ТВ-комментатор и ведущий, Маргарита Симоньян, глава гостелеканала «RT», МИА «Россия сегодня» и ИА «Sputnik», а также Евгений Поддубный, замгендиректора ВГТРК, опытный тележурналист и военный корреспондент, собравший много званий и госнаград, особенно после ранения на фронте в августе 2024 года

Соловьев руководит холдингом провоенных телепередач и сетевых СМИ (включая «Вечер с Владимиром Соловьевым» на ТВ «Россия 1») и телеканалом «Соловьев Live», начавшим вещание на госсредства в 2022 году на волнах закрытых «Euronews». За пять лет он сформировал собственную школу телекомментаторов и блогеров, которых за высокую агрессивность и гипертрофированную лояльность Кремлю называют «охранотой». Они беспрерывно с пеной у рта говорят о войне, угрожают Западу, и де-факто работают самодеятельными и весьма эффективными цензорами Z-блогеров от лица путинской администрации. У них глубокий и радикальный конфликт и с «патриотами своей страны», и с большинством «военкоров».

В ином амплуа выступает Маргарита Симоньян — разумной и ответственной «мягкой силы» Кремля, говорящей с иностранной аудиторией. Для россиян она пытается изображать гуманность, выступая в защиту маленьких людей перед региональными властями. Но она способна и на агрессивные заявления от лица власти. Для Z-блогеров, особенно военкоров Симоньян выполняет роль «мамы», обеспечивая некоторым из них трудоустройство (например, Александру Харченко, соавтору популярного телеграм-канала «Свидетели Байрактара»). В конце 2023 Симоньян уволила несколько радикальных и популярных Z-блогеров из числа русских националистов (Егор Холмогоров, Дмитрий Ольшанский), что резко повысило градус критичности их публикаций.

Третью группу образуют провластные «общественники». Они охотно поддерживают некоторые действия путинской диктатуры, включая идеологические кампании, войну, помощь армии и населению оккупированных территорий. Но главная их задача — воплощение собственных проектов и карьерный рост. Обычно их проекты содержательно не связаны с войной, но могут быть построены на обслуживании власти и ее репрессивных политик.

Идеологически общественники примыкают к провластным или патриотическим проектам — например, к пропутинской «Молодой гвардии» «Единой России»,или к общественным и социальным инициативам, связанным с Русской православной церковью. Как публично заметные фигуры, они ориентированы на государственническую идеологию, активный «патриотизм» — без «перегибов» и критики власти. Но они способны критиковать региональные власти и отдельных федеральных чиновников.

Типичный пример — новая уполномоченная по правам человека Яна Лантратова, которая вскоре после назначения заявила, что её главная задача — защита прав участников СВО, или популярная среди пубертатных подростков блогерша, глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина (более 200 тыс. подписчиков только в тик-токе), специализирующаяся на доносах в органы власти на «непатриотичных» или фривольно одетых представителей шоу-бизнеса и развлекательные сегменты интернета.

Военкоры

Четвертую крупную группу составляют военкоры, связанные с армией, Донбассом или парамилитарными формированиями. Они постоянно пишут о войне, связанных с ней новостях тыла, об Украине. Обычно это люди с ультраправым политическим бэкграундом (активные милитаристы, русские националисты, монархисты, неонацисты, расисты, футбольные фанаты, гипермаскулинные антифеминисты-неотрадиционалисты, радикальные православные, чеченцы-«кадыровцы»). Есть среди них и радикальные левые «антинатовцы», и сталинисты (например, популярнейший севастопольский военный и «геймерский» блогер Борис Рожин, создатель проекта Colonelcassad). Они активно поддержали (в том числе личным участием) вторжение России в Украину в 2014 году, а затем участвовали в боевых действиях или занимались помощью фронту и провоенной пропагандой.

Отношения этой группы Z-блогеров с властью весьма непросты. В мае 2026 в дискредитации армии был обвинен Михаил Аксель, который с 2014-го поддерживал пророссийские силы в Донбассе, а в последние годы был военкором на харьковском направлении и координировал работу военных интербригад. «В дискредитации армии обвинен лидер партии «Другая Россия» Эдуарда Лимонова, которая лидирует по числу участвующих в войне, раненых и убитых партийцев», — возмутилась популярная левая Z-блогерша и журналист Дарья Митина.

Но ничего удивительного в этой новости нет. Среда военкоров формировалась в основном из представителей радикальной милитаристской националистической оппозиции, считавшей Путина и его соратников заклятыми врагами. Власть для них была слишком либеральной, прорыночной, проевропейской, поддерживала миграцию и игнорировала маргиналов. Некоторые представители подобных движений не смогли договориться с государством и подвергаются различным преследованиям, например, Z-блогер Владислав Поздняков, создатель сетевого сообщества «Мужское государство». Он активно поддерживает войну и провоенные общественные инициативы, но военкором не является.

Путинским политическим администраторам потребовалось немало времени, чтобы включить этих радикалов в политическую систему, и только после начала агрессии против Украины им нашлось реальное «государственное» дело: воевать против ВСУ на Донбассе. Однако эйфория «Русской весны» продлилась два-три месяца, после чего они перешли к критике «федералов» за ограниченную и запоздалую поддержку сепаратистов и российских боевиков, за нежелание сразу включить Донбасс в состав РФ, за коррупцию при распределении госсредств и продолжающийся приток мигрантов из Центральной Азии.

Аналогичная ситуация сложилась с началом полномасштабной войны в 2022 году. После первого месяца надежд в среде военкоров распространились критические настроения, приведшие к трем крупным кризисам в их отношениях с властью. Первый разразился весной-летом 2023-го, когда военкоры поддержали критику в адрес Минобороны со стороны руководителем ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина: фронт плохо снабжается, военное и тыловое командование совершают множество ошибок.

После разгрома пригожинского мятежа военкоры понесли первые потери: был арестован и осужден на 4 года заключения Игорь Гиркин (Стрелков), бывший лидер группировки, инициировавшей войну на Донбассе (порядка 160 тыс. подписчиков в ютубе). Он активно и радикально говорил о недееспособности военного и политического командования РФ. Арест Стрелкова прекратил деятельность сформировавшегося вокруг него Клуба рассерженных патриотов, объединявшего блогеров-националистов, пишущих о войне.

Второй кризис в отношениях военкоров и власти произошёл в феврале-апреле 2024 года после самоубийства Андрея Морозова (Мурз), одного из наиболее известных военкоров. Военнослужащий Мурз хотел привлечь внимание к многочисленным жертвам российских военных при штурме Авдеевки и проблемам со связью в войсках (средства на нее были разворованы). Мурз стал жертвой травли со стороны «охраноты» под руководством Владимира Соловьева. Два месяца после его ухода военкоры публиковали разоблачения, продолжая заявленные Мурзом темы.

И вполне логичной стала отставка Сергея Шойгу с поста министра обороны и аресты его замов и начальников управлений министерства по обвинению во всепроникающей коррупции. Будто в развитие обвинений Мурза начальник главного управления ВС РФ по связи Вадим Шамарин был приговорен за взятки к семи годам заключения, а его предшественник на этом посту Александр Оглоблин — к 9 годам. Военблогеры сочли смерть Мурза «отомщенной» и были довольны новым министром Андреем Белоусовым, который встретился с ними, наладил отношения и обмен информацией. Реакция администрации Путина на это была нервной, и контакты были прекращены.

Третий кризис в отношениях военкоров и власти завершился «без удовлетворения». Он был связан с гибелью в сентябре 2024 г. Сергея Грицая (Эрнест) и Дмитрия Лысаковского (Гудвин), опытных операторов дронов и разработчиков технологий их применения, популярных блогеров. Они пострадали за попытку разоблачить коррупцию на уровне командования полка, в котором служили: были отправлены в бессмысленный штурм. Те, кого они обвиняли в коррупции, пытаются спасти репутацию через суд.

Военкоры тогда ставили вопрос о баснословной коррупции в командовании полевых частей и о практике «обнуления» — убийства (прямых или через отправку в штурм) нелояльных и ненужных бойцов в отсутствие минимального контроля за деятельностью командиров среднего уровня со стороны военного начальства и военной прокуратуры. Но на сей раз военное руководство вместо принятия системных мер заткнуло зависимых военкоров и надавило на «независимых». Оппозиционный настрой от этого не уменьшился.

В 2025 году они публиковали все более откровенные и радикальные тексты о ситуации на фронте. Описывая проблемы рядовых бойцов, созданные работой украинских дронов, плохим снабжением, бессмысленной отправкой на убой на плохо разведанные украинские позиции, связанные с коррупцией на всех уровнях; говоря о разрушенных населенных пунктах Донбасса, о бесчинствах тыловых охранных частей, о замещении «русских мужиков» в тылу на мигрантов, — военкоры приходили к выводу, что война ведет не к победе, а лишь к бесчисленным, ничем не оправданным жертвам.

Первым на эту риторику перешел все тот же Игорь Гиркин, и в заключении имеющий доступ к информации и своему блогу, фактический инициатор войны с Украиной и культовая для военкоров фигура.

Власти смотрели на их оппозиционную активность спокойно, поскольку военкоры играют важную роль. Во-первых, они информируют провоенно настроенных россиян о реалиях войны, эффективно заменяя им государственные медиаресурсы.

Во-вторых, информируют военное и политическое руководство об острейших проблемах, которые пытаются скрыть армейские командиры и спецслужбы.

В-третьих, привлекают средства у сторонников войны, снабжая фронт дронами, средствами связи, бронежилетами, топливом для генераторов в окопах и т. д.

Для популярнейших блогеров прочерчены «красные линии», на которые ориентируются остальные. Военкоры — сотрудники госмедиа, например Александр Сладков (ВГТРК), на собственных площадках позволяют себе куда больше, чем в федеральном эфире.

Результатом полной победы военкоров над информационными ресурсами Минобороны и Генштаба стало прекращение с середины октября 2025 года публичной деятельности Игоря Конашенкова, бывшего главного спикера Минобороны.

Медиаконфликт весны 2026 года

В российской политологии и соцсетях популярна концепция «черного лебедя» — внезапного, непредсказуемого и внешне не особо примечательного события, которое может полностью изменить ситуацию и привести к большим неприятностям. Зимой-весной 2026 года в России случились три слабо связанные между собой события, которые породили мощнейший за последние три года кризис в отношениях центральной власти и лояльной, «патриотической» (провоенной) части общества.

С середины января 2026 года власть озаботилась запретом популярнейшего в России телеграма (мессенджера) и переводом всего населения России в Мах, принадлежащий «Яндексу». Поспешные меры по внедрению несовершенного и непопулярного Маха сопровождались запретами на использование телеграма в госучреждениях, силовых структурах и ограничением его трафика.

Власти не учли, что многие воинские подразделения координируют оперативную деятельность через закрытые чаты в телеграме. На рубеже 2025-2026 годов их системы связи и так понесли существенный ущерб: Илон Маск ввел технологические ограничения на использование Starlink российскими военными. Удар по телеграму в отсутствие адекватной альтернативы существенно сократил боевые возможности армии. В январе 2026 «фронт замер», а затем российская армия немного отступила по нескольким направлениям. У военкоров это вызвало вспышку острой критики нелепых действий чиновников.

Проблема была (и остается) еще и в том, что большинство военкоров ведет свою информационную деятельность именно в телеграме. Фейсбук и инстаграм в России запрещены, а аудитория других социальных платформ принадлежит к возрастным и социальным стратам, куда меньше интересующимся политикой и войной. Запрет телеграма прямо бил по информационной и финансовой стороне деятельности военкоров, их «сборам» на войну и рекламу.

В январе-марте 2026 года из-за вспышки опасной инфекции (официально пастереллез, на самом деле ящур) в двух десятках регионов России, и особенно – в Новосибирской области разразился скандал из- за забоя крупного рогатого скота. Атака на коров и быков была обставлено по правилам «спецопераций» — с внезапными налетами на села больших групп полиции и ветеринаров, уничтожавших скот без предупреждения, нередко в отсутствие хозяев.

Фермеры утверждали, что уничтожение не затронуло крупные агрохолдинги (что неправда, просто агрохолдинги забивали скот тихо); выплаченные компенсации были явно недостаточны. Реакцией на варварские действия властей в отношении скота стали локальные протесты местных жителей и ролики в соцсетях с протестами против внезапных мер и разорения фермеров.

А 3 апреля в центре Москвы внезапно выключили мобильный интернет. Включен он был лишь полторы недели спустя. Это стало шоком для российского политического класса, чиновничества, медийного сообщества и бизнесменов. Отключения мобильного интернета в 2025 году стали нормой в европейской части страны, особенно в приграничных с Украиной областях, на юге России, в Поволжье. Отключения объяснялись «профилактикой» атак украинских дронов, которые ориентировались на местности посредством российских сим-карт.

С конца 2025 года эта технология устарела, но российские власти лишь участили и расширили отключения, породив в соцсетях страхи полной блокировки мобильной связи даже в регионах, где дроны ВСУ не появлялись или бывали редко. Многие объясняли этот шаг паникой спецслужб после устранения руководства Ирана с помощью взломанных систем видеонаблюдения. Объявлено об этом было в тот же день, 3 апреля. В июне спецслужбы заявили, что вскрыли систему слежки за высшим чиновничеством через мобильные приложения.

Реальная причина и результат отключений связи так и остались загадкой. Но вместе с давлением на телеграм и попыткой перевести пользователей соцсетей в Max это вызвало у них тревогу и вопросы, насколько далеко пойдут власти в желании контролировать интернет.

Политические претензии к Путину стали появляться у далеких от оппозиции деятелей. 17 марта известный Z-общественник Илья Ремесло, бывший член Общественной палаты и регулярный автор колонок в RT и РИА «Новости», вдруг опубликовал короткий и энергичный текст, объясняющий, почему он перестал поддерживать Путина. Текст начинался с антивоенной тирады. Запись только на странице автора посмотрели 645 тысяч человек, она была многократно ретранслирована. То был первый серьезный звонок начавшегося бунта.

Месяц спустя Виктория Боня, фэшн-блогер, актриса и звезда русскоязычного инстаграма, живущая в Монако, обратилась к Путину с развернутой «челобитной». В ней были заверения в личной преданности, обличения «шушеры», которая стоит между Путиным и народом и предупреждения о грозящих Путину неприятностях, если он не услышит «голос народа». Боня говорила о крупном наводнении в Дагестане, где местные власти проявили полную пассивность, о запрете инстаграма, ударившем по мелкому бизнесу, о проблемах с пляжами в Анапе после разлива нефти, об уничтожении скота в Сибири, о запрете соцсетей, и предлагала устранить барьер между Путиным и народом с помощью спецплатформы, на которой народ будет писать Путину.

Обращение Бони посмотрело порядка 30 млн человек, оно активно обсуждалось в медиа и «сработало» несмотря на противодействие «охраноты» в лице Соловьева и его присных. Дмитрий Песков подтвердил, что обращение дошло до Путина, и вскоре тот выступил против «чрезмерных запретов».

Эти заявления стали частью хорошо организованной кампании. Соловьев, оскорбивший Боню, был вынужден пригласить ее в эфир и публично извиниться. В апреле 2026 года Таганский суд Москвы прекратил дело о «дискредитации армии» против Павла Губарева, одного из наиболее известных и оппозиционных военкоров, бывшего «народного губернатора Донецкой области». Его привлекали к ответственности за высказывания о генерале Апти Алаудинове, замначальника Главного военно-политического управления ВС РФ, а с 2024 — командире спецназа «Ахмат». Двумя неделями раньше Соловьев обзывал Губарева «мразью» и «предателем» за развернутое интервью либеральному журналисту Юрию Дудю.

Выступления Ремесла и Бони, окончание преследования Губарева, который имел все шансы разделить судьбу старого соратника Игоря Гиркина, расширили возможности для критики власти Z-блогерами. Военкоры и часть Z-общественников воспользовались этой возможностью, и вскоре их ленты захлестнул поток острой критики политического руководства страны.

Идеологический раскол между военкорами

Критика касалась невозможности и бессмысленности продолжения войны в ее нынешнем виде: российская военная тактика позволяет продвигаться лишь по ненужным руинам и остаткам малонаселенных деревень. Причиной неудачи в войне объявлялись проблемы в управлении страной, а ответственность за это, в отличие от 2023 года, возлагалась не на Минобороны и Генштаб, а на Путина.

Нередко блогеры напоминали, что Россией правят старики, которые неадекватно представляют современные реалии, придерживаются избыточных социальных запретов и негодной технологической политики, построенной не на развитии, а на защите от угроз, плохо и медленно реагирующей на «вызовы».

В апреле 2026 года, когда из Кремля повеяло «оттепелью», русско-националистический публицист Егор Холмогоров, несколько лет работавший у Симоньян, высказал мысль, напомнившую слова ненавидимых им «прозападных» либералов: «Ситуация на сегодня выглядит так, как если бы осенью 1942 года политбюро начало бы новую коллективизацию (например, отобрало бы приусадебные участки) и объявило сухой закон. То есть эти люди реально абсолютно безумны и тянут нас к катастрофе прямым рейсом».

В отношении того, что надо сделать с идущей войной, мнения разделились.

Существенная часть (особенно участники войны с 2014 года и уроженцы Донбасса) выступали за прекращение войны по линии противостояния. По их мнению, никакие мобилизационные меры в обществе уже не помогут, а каждый шаг эскалации ведет к усилению Украины, укреплению ее национальной идентичности и внутренней сплоченности и к увеличению ее международной поддержки. Гиркин писал: «Сейчас можно сколько угодно мобилизовать людей на фронт, переломить исход войны они не смогут. Этот момент прошел».

Противником войны стал писатель и популярный блогер Даниил Туленков, бывший штурмовик отрядов уголовников «Шторм-Z», которому удалось демобилизоваться в 2026 году. В мае-июне он опубликовал серию «пораженческих» записей из санатория в Томской области, наполненного искалеченными ветеранами. Туленков считает, что война губительна для страны, а ее прекращение диктуется интересами российской государственной, социальной и экономической устойчивости.

Другая группа военкоров, более тесно связанная с государственными или окологосударственными медиа, а также представляющая профессиональных военных, ушедших в военную аналитику и «общественную работу» (например, критический к федеральным властям канал «Два майора» с примерно 1 млн подписчиков) призывает к эскалации боевых действий, мобилизации общества и граждан на войну, к политическим чисткам, прореживанию элиты и, конечно, к усилению бомбежек Украины, в том числе атомными бомбами — вплоть до полного уничтожения украинского государства и украинства как феномена.

В том же духе писал профессиональный военный журналист, советский офицер, редактор военного отдела русско-националистического еженедельника «Завтра» Владислав Шурыгин: «Пора […] признать, что для нормальной жизни русского государства обязательным условием является уничтожение украинской государственности в нынешнем виде».

А фактический лидер Z-литераторов, писатель Захар Прилепин аргументировал, что Украине не нужен мир: «Даже если мы когда-нибудь, невероятными усилиями, чудом, на бровях, вернем Краматорск и Славянск — с чего мы вообще взяли, что Украина прекратит войну? […] Для Украины война — это деньги, это смысл существования, это бесконечно возобновляющийся ресурс». Такие заявления выглядят как сеанс самоубеждения, что даже в случае перемирия будет нужен следующий раунд войны.

Закрутить гайки

Подобная активность Z-блогеров не могла долго оставаться безнаказанной. В мае стало известно, что Егора Гузенко, одного из самых известных и скандальных военблогеров («Тринадцатый») оставили без связи и отправили на передовые позиции за запись, в которой он обвинил Путина в систематической лжи. Тогда же канал «Русский Мир. Украина» заявил: «Патриотической общественности России пора всерьез озаботиться своей собственной судьбой — по окончании СВО актив ждет жесткая зачистка».

В мае многие были уверены, что Гузенко стал жертвой «обнуления» — бессудного убийства или отправки на задание, с которого не возвращаются. Оказалось, он жив, но с 13 июня находился в руках военной полиции, а 8 июля его официально арестовали по ст. 282 УК (возбуждение ненависти или вражды), и сейчас он в Волгоградском сизо. Судьба Гузенко воспринималась как демонстрация «красных линий» в возможной критике власти, во всяком случае военнослужащими. Теперь канал Гузенко в основном состоит из сборов на «гуманитарную помощь» и роликов про украинские проблемы. Критические посты стали редкостью, их тональность смягчилась.

В июле был арестован за «дискредитацию армии» и Илья Ремесло, сейчас он под следствием.

Служба внешней разведки России заявила, что украинские спецслужбы пытаются скупать российские «патриотические» и военные телеграм-каналы для распространения дезинформации, дискредитации армии и власти. После такого «предупреждения» количество критических публикаций у военкоров и их градус резко уменьшились.

Хотя некоторые каналы эпизодически демонстрируют критичность.

Итоги

К лету российским властям удалось резко снизить критику в свой адрес со стороны военкоров и других Z-блогеров: весенний медийный кризис в соцсетях был купирован. Но тот кризис породил важные изменения в публицистическом Z-сообществе. И возможно, новый кризис уже не за горами. Значительная часть Z-блогеров стала критичнее к власти и начала называть Путина непосредственным виновником проблем. Впервые Z-блогеры больше критикуют не «либералов» и «глобалистов», а чиновников с их запретами.

Военкоры и часть Z-блогеров начали бороться с «прозападной» оппозицией за то, кто правильнее представляет антипутинские настроения. Начинает формироваться «настоящая» радикальная оппозиция: состоящее из «оставшихся» «патриотическое антипутинство 2.0». Оно сильно отличается от предшественников, звавших Путина к войне и поддержке «русских в Украине».

Градус публично демонстрируемой военкорами ненависти к «уехавшим» начинает снижаться. Симптомом этого стало интервью Губарева Дудю и обсуждения в военкоровских и Z-блогах возможности эмиграции активных «патриотов».

Фокус «патриотического антипутинства 2.0» принял антивоенный характер. Брутальные бородатые мужчины с военным опытом, кичившиеся готовностью к войне и былыми заслугами, будто прочли Ремарка и заняли противоположную позицию. Теперь они доказывают, что войну пора останавливать. Нередко это делается с «пораженческих» позиций. Один из самых одиозных разжигателей войны, военкор «КП» Дмитрий Стешин рассуждает о необходимости ликвидации (за безнадежностью этого проекта) пророссийского анклава в Приднестровье, который ранее был финальной целью «Русской весны».

Потенциал критического пафоса военкоров и сочувствующих им блогеров, включая пропагандистов, пока использован очень слабо. Он может раскрутиться куда сильнее. Примерно так из иронии и социальной тревоги ТВ-передач и публикаций советских СМИ в первой половине 1980-х за несколько месяцев выросла перестроечная журналистика, настроенная против власти.

Все это сильно меняет политическую атмосферу внутри страны. Результатом стало локальное отступление властей от политики ограничения интернета и тотального внедрения мессенджера Max и начало публичного критического переосмысления социально-политической и экономической ситуации в России. Пока эти тренды легко «подморозить» угрозами и репрессиями.

Но в железобетонной конструкции российского пропутинского Z-общества и госаппарата появились серьезные трещины.

Николай Митрохин, The Moscow Times

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]