Врач-психиатр поставил под сомнение «достижение» Лукашенко

Все вместе складывается в совсем другую картинку.

В Беларуси последние 10 лет улучшилась ситуация с алкогольной зависимостью. Во всяком случае, такие данные приводит Белстат. Если в 2015 году впервые установленные диагнозы «алкоголизм» и «алкогольный психоз» имело 19545 беларусов, то в 2025 — 12982.

В Минске ситуация изменилась еще заметнее. Десять лет назад столица лидировала в печальном рейтинге алкогольной зависимости — свыше 4 тысяч человек, а к концу прошлого года было 1593. Впрочем, есть важный нюанс: статистика учитывает только тех, кто обратился за лечением.

Можно ли порадоваться за белорусов, или не стоит спешить доверять официальной статистике, и почему важно не только количество, но и качество, «Филин» обсудил с психиатром Павлом Перепелкиным.

— Нужно сделать поправку, что пять лет я уже не в Беларуси и непосредственного опыта взаимодействия с этой системой сейчас у меня нет, — уточняет врач. — Но учитывая тенденции, сведения, которые я могу получать от коллег и то, что вижу со стороны — принципиально там ничего не поменялось. И лично у меня доверия статистике Минздрава, как и в целом официальной статистике, нет.

Врач напоминает, как во времена ковида у Минздрава «цифра 9 на клавиатуре залипла», при том что в одной больнице от коронавируса иногда умирало больше людей, чем чиновники давали статистику по стране.

Впрочем, к официальным цифрам по алкоголизму есть и другие вопросы. Данные предоставляют в первую очередь госучреждения — а значит, есть административный ресурс, и врачи легко оказываются под давлением подачи нужных данных.

— Это не то чтобы просто «нарисуйте нам цифры», — уточняет Павел Перепелкин. — Но могут быть изменчивые критерии: кому ставить диагноз «алкоголизм», а кому нет, как подать в отчете. И как мы сформируем первичные данные, такие результаты и получим.

Самое удобное место для манипуляций данными — диспансерное наблюдение, так называемый «учет». Можно «смягчить» диагноз или, что вероятнее, упростить процесс прекращения наблюдения (закрывать глаза на срывы и писать, мол, пациент в ремиссии), сократить период наблюдения.

Это будет не прямая фальсификация, не откровенная ложь, но манипуляции данными. Такая статистика все больше отрывается от реального положения дел.

— Насколько может влиять то, что сами люди могут не спешить вставать на учет, опасаясь, что будет принудительное лечение или «черная метка» на всю жизнь?

— Если мы говорим про алкогольный психоз — тут чаще всего не сами люди обращаются, а родные или соседи, милиция или скорая помощь забирает. И тут, скорее всего, данные будут более или менее соответствовать реальности, — разве что не регистрировать человека с алкогольным делирием или психозом, что вряд ли, потому что врачу нужно обосновать лечение и велик риск себя подставить.

А вот обращаемость самих людей по поводу алкоголизма, действительно, может снижаться.

В белорусской психиатрии, тем более в наркологии, до сих пор сохраняется карательный подход. Факт обращения за помощью часто оборачивается ограничениями.

Есть стереотипные угрозы, как мотивация отказаться от употребления алкоголя. Мол, будешь дальше пить, заведем тебя к наркологу, «поставим на учет» – и у тебя права заберут, с работы уволят и так далее.

Но это работает по принципу: ругают не за то, что пьешь, а за то, что попадаешься. И человек старается меньше «светиться». В том числе не попадать в поле зрения психиатров, наркологов, чтобы не лишиться тех же автомобильных прав. Хотя пьяными за руль садятся отнюдь не только зависимые люди.

— Отдельная тема, как с алкоголизмом борется государство. ЛТП — это вообще не про помощь, так называемое кодирование сомнительно. Насколько эффективна в Беларуси система помощи, и какие есть альтернативы, помимо госучреждений?

— В целом в мире проблема зависимостей сложная. Нет, условно, такого лекарства от алкоголизма, которое четко работает, на уровне тех же антидепрессантов.

Хотя алкогольные психозы в Беларуси лечатся успешно. Но что касается терапии самой зависимости — у нарколога в госучреждении, по большому счету, даже времени нет, чтобы нормально ей заниматься, индивидуально подбирать медикаментозное лечение, психотерапию.

В основном нарколог белорусской поликлиники или диспансера занят учетно-отчетной работой: куча запросов, ответов, переписок… Люди очень быстро выгорают как раз потому, что у них нет возможности помогать. А ведь еще нужно доказать, что не стоит бояться, что врач действительно может помочь.

Поэтому большая часть наркологической помощи в Беларуси сводится к формализму. Пришел человек на прием – ему рассказали, что пить вредно (как будто он этого не знал), написали, что это была «рациональная психотерапия» (на самом деле, нет) и поставили галочку, что лечат. По факту, результата от этого никакого.

Так называемое кодирование, эмоционально-стрессовая терапия, которую Павел Перепелкин называет «неэффективным методом на грани с шарлатанством», работало лишь некоторое время, пока люди не поняли, что это блеф и плацебо.

Сейчас, говорит врач, эти методы не действуют. А системной терапии алкогольной зависимости в Беларуси нет.

Что касается альтернативы, специалист вспоминает частный медцентр «Парацельс», который специализируется именно на лечении зависимостей и чья лицензия все еще действительна; кроме того, существуют анонимные группы взаимопомощи. Но проблема в том, что «уверенности в анонимности в системе тоталитарного контроля быть не может»:

— Есть постоянный страх того, что про человека все равно узнают. Помните, как белорусских психотерапевтов обязали рассказывать силовикам, кто «экстремистские замыслы» вынашивает.

То же самое может быть с любым помогающим специалистом. И если в конкретном случае страх, что доктор кому-то расскажет или напишет, и человека уволят с работы и поставят на учет, необоснован — то в общей ситуации, увы, он обоснован тотальностью контроля.

— Эксперты часто говорят: проблема не только в том, сколько беларусы пьют, но и в том, что именно пьют…

— Это еще одна переменная в уравнении. Качество алкоголя в Беларуси очень низкое, точнее, качественный алкоголь очень дорогой, а промышленность в основном ориентирована на потребителя с низким доходом.

Всем известные «чернила», якобы крепленое вино, на самом деле к вину отношения не имеющая субстанция — это проблема и для психического, и для соматического здоровья.

А с другой стороны, мы видим отсутствие адекватных социальных и медицинских мер, стигматизацию и карательный характер лечения зависимости. Все вместе складывается в картинку, что «хто-та урот» с официальной статистикой.

— Если посмотреть на перспективы — говорят, во всем мире молодежь меньше пьет, актуально ли это и для Беларуси?

— Не могу сказать с уверенностью, в силу оторванности от реальных людей в Беларуси. Во всяком случае, нет заслуживающих доверия медицинских и социологических исследований, которые могли бы это опровергнуть или подтвердить (тот же Белстат говорит только о меньшем потреблении «плодовых вин» — Ф.).

Система очень закрыта, поэтому о ситуации в Беларуси судить сложно.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]