Есть только один способ заставить Путина пойти на переговоры

Эскалация уже началась.

Президент Украины Владимир Зеленский выступил на прошлой неделе на заседании Генеральной ассамблеи ООН и воспользовался этой площадкой, чтобы опровергнуть предположения о том, что незначительные территориальные уступки смогут остановить российское вторжение. Позиция Зеленского отражает растущее неприятие в Киеве позиции западных партнеров, которые, по мнению украинской стороны, недооценивают стратегические масштабы имперских амбиций Владимира Путина.

В настоящее время посреднические усилия США по возобновлению переговорного процесса сконцентрированы на контролируемом ВСУ участке Донецкой области площадью порядка 6000 квадратных километров, который российским войскам не удалось оккупировать в ходе боевых действий. Несмотря на заявление спецпосланника США Джареда Кушнера о наличии готового проекта мирного соглашения при условии вывода украинских войск, Зеленский предостерег членов ООН: территориальные уступки лишь стимулируют дальнейшую эскалацию и придадут Путину уверенности. Если Кремль получит контроль над спорной территорией, «он снова даст понять всему миру, что даже нашей Донецкой области ему недостаточно; он хочет больше наших городов — Одессу, Харьков, Днепр».

Выступление Зеленского в ООН стало далеко не первым случаем, когда он поставил под сомнение саму идею сделки «территории в обмен на мир» с Россией. В недавнем интервью CBC News он отметил, что Путин и без того управляет крупнейшей страной мира и вряд ли стремится завладеть дополнительными территориями в Украине. «Это безумная идея, — сказал Зеленский. — Путину не нужны лишние километры, ему нужна Украина. Он хочет, чтобы Украина стала частью России».

Скептицизм украинского президента прозвучал на фоне новых попыток администрации Трампа положить конец крупнейшему со времен Второй мировой войны вторжению в Европе. Критики американского подхода утверждают, что Кушнер и второй спецпосланник США Стив Уиткофф, судя по всему, воспринимают переговоры с Кремлем как своего рода геополитическую сделку с недвижимостью, тогда как российская сторона исходит из совершенно иной логики. С точки зрения Путина, вторжение в Украину — это не просто пограничный спор, а историческая миссия по уничтожению украинской государственности и возрождению Российской империи.

Любая серьезная попытка положить конец российско-украинской войне должна начинаться с трезвой оценки исторических обид и имперских комплексов, лежащих в основе геополитического мировоззрения Путина. Непримиримое неприятие российским лидером украинской государственности отражает его глубокое недовольство распадом Советского Союза, который он называл крахом «исторической России».

Для Путина Украина — не просто самая населенная из многочисленных бывших союзных республик, которые возникли на обломках СССР. В его представлении она культурно, духовно и исторически неотделима от самой России. Поэтому возвращение Украины под российский контроль становится ключом к пересмотру итогов советского распада, тогда как дальнейшее укрепление украинской государственности способно ускорить следующий этап отступления России от имперского наследия.

Эта идея породила навязчивое стремление уничтожить независимую Украину, которое со временем стало определяющей чертой ревизионистской идеологии Путина и всего периода его правления.

Задолго до начала полномасштабного вторжения Путин прославился утверждениями, будто украинцы на самом деле являются русскими («один народ»). Накануне вторжения он опубликовал целое эссе, оспаривавшее легитимность украинского государства. С 2022 года российская армия претворяет эту направленную на уничтожение Украины программу в жизнь. На территориях, оказавшихся под контролем Кремля, российские оккупационные власти методично стирают следы украинского языка, культурного наследия и национальной идентичности.

Особенно важно, что Путин представляет свое вторжение как возвращение «исторически русских земель». Уже этого достаточно, чтобы поставить под серьезное сомнение долговечность любого соглашения, основанного на нынешней линии фронта.

Договоренность, отражающая сегодняшнюю ситуацию на поле боя, оставила бы под контролем России около 20% территории Украины, тогда как остальная часть страны сохранила бы независимость от Кремля и могла бы продолжить сближение с западным миром. В Москве это восприняли бы как серьезное поражение, а Путин вошел бы в российскую историю как человек, потерявший Украину.

Практически все в нынешней позиции Путина указывает на отсутствие у него интереса к прекращению войны и намерения мирно сосуществовать с независимой Украиной. Российский лидер лишь формально говорит о возможности мирного соглашения, но неоднократно отказывался согласовать с Киевом безусловное прекращение огня.

Вместо этого Путин настаивает на устранении так называемых «первопричин» войны, что на практике означает ограничение украинского суверенитета и превращение страны в вассала России.

Предлагаемые Кремлем условия оставили бы Украину разделенной, беззащитной и изолированной на международной арене, одновременно вернув России контроль над ключевыми аспектами внутренней политики страны. Длинный перечень требований Москвы включает отказ от членства в НАТО и любых других военных союзах, а также существенное ограничение численности и возможностей украинской армии.

Нетрудно представить, что Путин попытался бы сделать, добившись таким образом разоружения Украины.

Не менее показательно и категорическое неприятие Путиным присутствия европейских войск на территории Украины после окончания конфликта. Недавно он заявил, что любая попытка разместить там европейские силы будет означать «войну с Россией».

Учитывая многолетнее присутствие значительных европейских контингентов в шести странах НАТО, граничащих с Россией, его возражения с чисто военной точки зрения выглядят малоубедительно. Скорее, эти угрозы показывают, что Путин намерен довести завоевание Украины до конца и не хочет видеть на своем пути даже символическое количество европейских военнослужащих.

Хотя историческая трактовка войны Путиным практически исключает возможность компромиссного мира, есть и весомые практические причины, заставляющие его продолжать боевые действия. Более того, остановиться сейчас для него может быть опасно. «Несмотря на огромную цену, война укрепила путинизм и стала частью самой ткани российского государства», — написали Майкл Киммедж и Мария Липман в недавнем анализе для Foreign Affairs.

Прекращение огня поставило бы под вопрос эту милитаристскую трансформацию и создало бы прямую угрозу политическим, экономическим и социальным основам режима Путина.

Путин, несомненно, также заинтересован в том, чтобы отсрочить возвращение домой более полумиллиона российских военнослужащих, прошедших через жестокую войну. Их появление в мирной жизни легко может стать источником внутренней нестабильности.

Вернувшиеся на родину ветераны советской войны в Афганистане стали одним из главных факторов криминального хаоса, накрывшего разваливающийся Советский Союз на рубеже 1980−90-х. В Москве никто не хочет рисковать повторением этого сценария.

Решимость Путина стереть Украину с карты и зависимость его режима от нынешнего военного положения делают дальнейшую эскалацию гораздо более реальной перспективой, чем мир. Если ему не удастся добиться решающей победы в Украине, Путин почти наверняка предпочтет продолжать войну без конца, а не рисковать заключением компромиссного соглашения с непредсказуемыми последствиями для его режима.

Эта эскалация уже началась. На фоне того, что российские войска испытывают трудности с достижением военного прорыва, война вступает в новую фазу, для которой характерно резкое увеличение числа жертв и масштабов разрушений далеко за пределами поля боя. В последние месяцы Россия резко усилила обстрелы гражданских объектов по всей Украине: круглосуточные удары по городам призваны терроризировать население и парализовать повседневную жизнь.

Параллельно Кремль расширяет диверсионные операции и другие гибридные атаки в «серой зоне» по всему Евросоюзу, пытаясь запугать европейских союзников Киева. Тем временем Москва обнародовала планы по увеличению численности армии и рекордным военным расходам на 2027 год — Путин рассчитывает окончательно сломить украинское сопротивление.

На фоне столь стремительного ухудшения ситуации текущие дипломатические попытки выторговать компромиссный мир выглядят фарсом. Следует отдать должное администрации Трампа за попытки усадить Россию и Украину за стол переговоров, однако разговоры об ограниченнной сделке по принципу «земля в обмен на мир» выдают фундаментальное недопонимание максималистских целей Путина.

Российский лидер убежден, что ведет священную войну ради уничтожения Украины и возвращения своей стране статуса сверхдержавы. Обещанием небольших территориальных уступок его не заставить отказаться от этой мессианской цели. Серьезные переговоры начнутся лишь тогда, когда международные союзники Украины окажут на Путина значительно более сильное давление. Мир с путинской Россией возможен, но это должен быть мир через силу.

Питер Дикинсон, New Voice

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]