27 ноября 2020, пятница, 19:56
Сим сим, Хартия 97!
Рубрики

Новые свидетельства вскрывают истинный размах зверств режима Лукашенко

122
Новые свидетельства вскрывают истинный размах зверств режима Лукашенко

Украинские медиа — об истинном лице белорусского диктатора.

Признания экс-бойца спецотряда МВД Беларуси о его участии в убийствах оппозиционеров напомнили Европе об истинном лице бессменного белорусского правителя Александра Лукашенко, пишет известный украинский журнал «Новое время».

12 ноября 2019 года Лукашенко посетил с официальным визитом Австрию, страну ЕС. Белорусского правителя встречали во дворце Хофбург — роскошном императорском комплексе, в котором сейчас располагается резиденция президента.

Последний диктатор Европы, как Лукашенко часто называют в европейских СМИ, в Вене говорил о необходимости более тесного сотрудничества его страны с Европейским союзом. Причем ЕС лишь в 2016‑м снял с белорусского правителя перманентно действующие с 1997 года персональные санкции: Брюссель простил батьку после того, как в вотчине Лукашенко прошли президентские выборы и на волю вышли многие политзаключенные.

Минск последние лет пять старательно улучшает свой имидж в глазах европейцев. Именно в столице Беларуси в 2015‑м прошла посвященная проблемам Донбасса встреча нормандской четверки: президента Франции Франсуа Олланда, канцлера Германии Ангелы Меркель, главы Украины Петра Порошенко и лидера РФ Владимира Путина. Там же теперь регулярно собирается Трехсторонняя контактная группа, которая обсуждает проблемные моменты, связанные с российской агрессией на востоке Украины.

И Запад понемногу смягчает свое отношение к правителю Беларуси, находящемуся у власти уже 25 лет. «Больно наблюдать, насколько короткая память у многих европейских, да и американских политиков», — говорит по этому поводу Наталья Радина, главный редактор оппозиционного белорусского сайта «Хартия-97». На протяжении 20 лет этот ресурс занимается темой исчезнувших в Беларуси за время правления Лукашенко политиков и журналистов.

16 декабря этого года короткую память европейцев оживило интервью Юрия Гаравского, опубликованное в немецком издании Deutsche Welle. 41‑летний бывший боец специального отряда быстрого реагирования внутренних войск МВД Беларуси (СОБР), выехавший из страны в ЕС в поисках политического убежища, заявил: по приказу руководства он участвовал в похищении и убийстве экс-министра внутренних дел Беларуси Юрия Захаренко, экс-главы Центризбиркома Виктора Гончара и бизнесмена Анатолия Красовского, который поддерживал оппозицию.

Все трое действительно пропали в 1999 году.

Рассказ Гаравского был достаточно конкретным: он сообщил, где предположительно находятся останки убитых, на каком транспорте их похищали и кто еще из СОБРа принимал участие в умерщвлениях. «Я приношу искренние соболезнования родным и близким, так как я — участник убийства. Прошу у них извинения. Могу показать места захоронений на карте», — заявил беглец.

Появление интервью совпало по времени со сложнейшими для Лукашенко переговорами с президентом РФ Владимиром Путиным об экономической и политической интеграции двух стран.

Из-за этого в Беларуси начали говорить о руке Кремля, якобы стоящей за Гаравским. «Но необязательно за всем, что нервирует Лукашенко, стоит подлый Кремль», — уточняет белорусский политический аналитик Артем Шрайбман. По его словам, откровения бывшего сотрудника СОБРа вызвали бурную реакцию в СМИ и соцсетях и стали темой № 1 в Беларуси в первые дни после их публикации. «Это [показания Гаравского] напомнило о степенях ужаса, до которого может доходить и в прошлом доходила эта система», — говорит эксперт.

Время исчезнувших оппозиционеров

«Эта система» появилась в Беларуси четверть века назад: Лукашенко впервые победил на президентских выборах в 1994‑м. А через два года благодаря референдуму о внесении изменений в конституцию усилил президентские полномочия и удлинил свой 5‑летний срок на посту главы государства, так как по итогам «национального волеизъявления» его начали отсчитывать с 1996‑го. Против такого поворота событий высказывались многие депутаты Верховного Совета (ВС) страны и глава ЦИК Гончар, который накануне референдума лишился должности.

Александра Лукашенко в европейских СМИ нередко называют последним диктатором Европы / Фото: REUTERS/Djordje Kojadinovic

Кризисным для батьки стал 1999 год — именно тогда по прежним правилам истекали полномочия главы государства. Оппозиция требовала от Лукашенко отставки и назначения очередных выборов. Но вдруг в апреле при загадочных обстоятельствах умер один из ее лидеров — 49‑летний Геннадий Карпенко, замглавы ВС. Официальной причиной смерти власти назвали кровоизлияние в мозг.

А месяц спустя пропал без вести соратник Карпенко — экс-глава МВД Захаренко.

По словам белорусского правозащитника Олег Волчека, с первых дней собиравшего информацию об исчезновении бывшего главного милиционера страны, правоохранители возбудили уголовное дело по факту его пропажи лишь спустя четыре месяца. Случилось это 17 сентября, на следующий день после того, как бесследно исчезли еще два оппозиционера — уже упомянутый Гончар и бизнесмен Красовский.

Рассказ Гаравского изобиловал подробностями.

Так, за Захаренко неделю следила, по его словам, группа из восьми человек. А руководивший операцией командир СОБРа Дмитрий Павличенко сказал, что пора ликвидировать «объект». Экс-главу МВД схватили вечером возле его дома, посадили в автомобиль и отвезли на учебную базу внутренних войск. Там, по словам Гаравского, Павличенко и застрелил Захаренко. После чего тело положили в багажник и увезли на Северное кладбище в Минске. В расположенном там крематории уже стоял приготовленный гроб. Павличенко примерно полчаса пробыл в этом месте один, после чего вышел с черным пакетом в руках и ушел с ним в сторону кладбища.

Виктора Гончара и бизнесмена Красовского восьмеро собровцев схватили в тот момент, когда оба вышли из бани. Их вывезли в витебском направлении на законсервированную военную базу, где уже были вырыты могилы. Захваченных застрелил все тот же Павличенко. «Тела мы закопали, а вещи сожгли», — рассказал экс-боец СОБРа.

С тех пор прошло 20 лет, а дела все еще остаются нераскрытыми. Ни руководство страны, ни топ-чиновники МВД за это время ни разу не встречались с родственниками пропавших, говорит Волчек. Последние большие новости в этой истории появились в 2001 году, накануне вторых в истории президента Лукашенко выборов: тогда разговорился начальник СИЗО № 1 Олег Алкаев, руководивший командой, исполняющей смертные приговоры (Беларусь — единственная страна в Европе, где есть смертная казнь).

Фото исчезнувших политиков Юрия Захаренко и Виктора Гончара, акция 24 ноября 2015 года / Фото: svaboda.org / RFE/RL

Бежавший к тому времени из страны и получивший в Германии убежище Алкаев рассказал: в 1999‑м по распоряжению тогдашнего главы МВД Юрия Сивакова он дважды выдавал специальный пистолет ПБ-9, предназначенный для исполнения смертных приговоров, командиру СОБРа Павличенко. Даты выдачи и возвращения оружия совпадали со временем исчезновения Захаренко, Гончара и Красовского. По этому поводу начальник СИЗО № 1, по его словам, обратился в правоохранительные органы, и те в 2000‑м даже задержали Павличенко. Но в изоляторе тот провел всего несколько часов.

«Лукашенко лично приказал освободить командира СОБРа, когда в результате расследования выяснилось, что он — главный подозреваемый», — говорит Наталья Радина из «Хартии-97». Причем генпрокурор и глава КГБ Беларуси, давшие санкцию на арест Павличенко, спустя несколько дней были уволены.

Наталья Радина, главный редактор оппозиционного белорусского сайта Хартия 97 / Фото: Наталья Радина via Facebook

Алкаев же после того случая поспешил покинуть страну. Схожим образом тогда поступили еще несколько бывших сотрудников правоохранительных органов, расследовавших дела об исчезновении оппозиционеров.

Оказавшись на Западе, все эти люди заговорили о том, что власти Беларуси препятствуют расследованиям.

Три года спустя Христос Пургуридис, специальный докладчик ПАСЕ по Беларуси, подготовил документ под названием Пропавшие люди в Беларуси. В нем он констатировал, что к похищению оппозиционеров и журналистов кроме Павличенко причастны экс-руководители МВД Сиваков и Владимир Наумов, а также бывший госсекретарь Совбеза Виктор Шейман.

Тогда же против этих людей Брюссель ввел действующие до сих пор санкции — запрет на въезд в страны Евросоюза. «Пургуридис сказал, что для него совершенно очевидно: след этих преступлений [пропаж оппозиционеров] ведет наверх [к Лукашенко]», — говорит Наталья Радина.

Тем не менее эта история замерла еще на несколько лет. Из небытия ее извлек российский телеканал НТВ в 2010‑м, в момент обострения отношений между Минском и Москвой. Россияне, по словам Волчека, сняли и показали в РФ 4‑серийный документальный фильм «Крестный батька», посвященный коррупции авторитарного режима Лукашенко.

В одной из серий появился новый свидетель по делу об исчезновении оппозиционеров — Дмитрий Новичек, бывший боец СОБРа. Тот лично не участвовал в похищениях, но знал о них и рассказал, как все происходило.

Прошло еще несколько лет, и показания очередного собровца еще раз вернули дело в актуальную повестку дня ЕС и Беларуси.

Ранее батька и другие чиновники посмеивались над обвинениями в возможном убийстве оппозиционеров, рассказывали, что исчезнувшие просто заблудились с лесу, пропали, уехали из страны. Теперь же Лукашенко пришлось оправдываться.

24 декабря в интервью «Эху Москвы» Лукашенко прокомментировал рассказ Гаравского такими словами: «Я никогда в жизни не давал и давать не буду такой команды [уничтожать оппозицию]». При этом он с ходу дал другую команду: как только пресс-служба доложила ему о «вбросе», Лукашенко обратился в Следственный комитет, который ведет уголовное дело пропавших оппозиционеров. И предложил Гаравскому в эфире «Эха Москвы» приехать на родину, чтобы дать показания. «Он же публично [обо всем] заявил, кто его тут убьет?» — сказал Лукашенко.

От убийств до штрафов

Убивать в Беларуси, похоже, действительно никого уже не собираются.

Последний громкий случай пропажи человека в стране произошел в 2000‑м — тогда исчез оператор корпункта российского ОРТ в Беларуси Дмитрий Завадский. Он ехал на служебной машине в аэропорт Минска встречать коллегу — журналиста Павла Шеремета, впоследствии перебравшегося в Киев и убитого в 2016 году.

Автомобиль Завадского на аэровокзале нашли, а его самого — нет. Двух его похитителей — офицеров МВД Беларуси — в итоге осудили. Но тело оператора так и не обнаружили.

С тех пор тактика Лукашенко поменялась.

В конце 2014‑го Раиса Михайловская, правозащитник и руководитель Белорусского документационного центра, сняла фильм Банда, в котором рассказала об исчезновениях оппозиционеров и о белорусском «эскадроне смерти» — так в прессе часто называли спецотряд СОБР. «Я видела, что тема угасает и уходит. Новое поколение уже ничего об этом не знает», — рассказала она НВ.

Первый раз фильм показали в Вашингтоне, затем — в Беларуси, но в закрытом режиме. Лента набрала почти 650 тыс. просмотров на Youtube, но власти и правоохранители словно не заметили ее. «Я ждала реакции. Я все же живой человек, не самоубийца. Но была тишина. Это намеренная тактика — ничего не замечать и молчать», — говорит Михайловская.

После 1999−2000‑х, когда людей убивали или «исчезали», в Беларуси начали для борьбы с оппозицией использовать новый метод — посадки.

19 декабря 2010 года, в ночь после проведения президентских выборов, на которых Лукашенко вновь праздновал победу, во время акции протеста правоохранители задержали семерых кандидатов в президенты. Четверо из них получили тюремные сроки.

Журналистку Наталью Радину тоже задержали и отправили в СИЗО КГБ, где она провела полтора месяца. В следующем году она тайно выехала из Беларуси.

В 2011‑м оппозиционного к Лукашенко Алеся Беляцкого, главу правозащитного центра Весна, тоже посадили. Причем обставили дело хитро — присудили 4,5 года за неуплату налогов.

Освобождения Беляцкого требовали ЕС и США, международные организации признавали его узником совести. И все же в тюрьме он провел три года.

По словам бывшего узника, после выборов-2010 в тюрьму по политическим статьям попали более 40 человек, из‑за чего ЕС ввел санкции против многих белорусских представителей власти. Относительная разгрузка наступила в 2015‑м, когда из заключения выпустили всех политических. Тогда ЕС, США и Канада начали частично снимать санкции с местных компаний и чиновников.

Чтобы не портить наметившееся потепление, официальный Минск принялся преследовать оппозиционеров и участников уличных протестов уже в «мягких» формах.

По словам Михайловской, нынче правоохранители Беларуси практикуют аресты на 15 суток и штрафы за участие в несанкционированных митингах. В этом году, по данным центра Весна, более 250 человек получили подобные наказания. Сказать, что они отделались легким испугом, нельзя: размер финсанкций эквивалентен сумме в 400 евро, уточняет Беляцкий. Он приводит пример блогера из Бреста Сергея Петрухина: милиция неоднократно задерживала того на акциях протеста, в итоге общая сумма предъявленных ему штрафов превысила 9 тыс. евро.

«Власть действует в мягких перчатках, но хватка остается прежней», — констатирует Беляцкий.

Далеко до справедливости

Живущая в Беларуси Светлана Алексиевич, лауреат Нобелевской премии по литературе, объясняет этот феномен просто: «Белорусское общество ничего не решает. Все решает один человек, к сожалению. Вот такая система власти выстроилась, а белорусское общество ведет себя так, будто его и нет».

Власти убеждают рядовых белорусов: откровения Гаравского — от лукавого. Мол, в следующем году в стране пройдут выборы, а россияне сейчас пытаются продавить идею большой политической и финансовой интеграции Беларуси в РФ. Поэтому, мол, Москва и запустила компромат на несговорчивого Лукашенко. Правозащитники в эту версию не верят.

Алексиевич подчеркивает, что на самом деле белорусы не знают, как проходят переговоры между батькой и Путиным. «Единственная надежда, что Лукашенко не захочет быть губернатором», — сказала НВ нобелевская лауреатка.

И все же Волчек вместе с родственниками пропавших два десятка лет назад оппозиционеров сегодня готовит официальные запросы, чтобы воскресить старые и полузабытые уголовные дела. Также он намерен потребовать от Германии возможности допросить Гаравского. «Справедливость в этих делах — вопрос времени», — уверен правозащитник.