6 августа 2026, четверг, 16:13
Поддержите
сайт
Сим сим,
Хартия 97!
Рубрики

«Покушение стало сигналом: участие в войне имеет личную цену»

3
«Покушение стало сигналом: участие в войне имеет личную цену»
Виктор Ягун

Генерал СБУ рассказал, что означают взрывы в центре Москвы и под Екатеринбургом.

В России произошла серия покушений на высокопоставленных военных и представителей оборонной промышленности. Взрыв в московском ресторане Balzi Rossi мог быть попыткой ликвидации высокопоставленных российских военных. Под Екатеринбургом взорвали автомобиль создателя дронов «Упырь» Владимира Ткачука.

Что известно о взрыве в Москве? Могла ли его целью быть ликвидация высокопоставленных российских военных? Такие вопросы сайт Charter97.org задал генерал-майору СБУ в запасе Виктору Ягуну:

— Взрыв возле элитного ресторана Balzi Rossi на Кудринской площади произошел вечером 1 августа, когда заведение было закрыто для частного банкета. По данным российского Национального антитеррористического комитета, неизвестная женщина пыталась пронести в ресторан самодельное взрывное устройство, однако ее остановил охранник. Взрыв произошел возле входа. Первоначально официально сообщалось о трех погибших и 21 раненом. Позднее появились сведения уже о пяти жертвах. Личности большинства погибших и раненых российские власти долгое время не называли.

Прямых официальных доказательств того, что целью был конкретный генерал, пока нет. Однако совокупность косвенных признаков позволяет рассматривать эту версию как очень серьезную. По сообщениям независимых российских и западных СМИ, в Balzi Rossi мог отмечать свое 55-летие главнокомандующий Воздушно-космическими силами России генерал-полковник Александр Чайко. Сообщалось, что сам он не пострадал, однако его дочь была ранена, а зять Даниил Передрий погиб.

Если эта информация соответствует действительности, то речь шла не о случайном взрыве в общественном месте, а о целенаправленной операции против представителя высшего российского военного командования. На это указывают выбор времени, закрытый банкет, состав гостей и способ доставки взрывного устройства под видом подарка.

Однако здесь необходимо сохранять профессиональную осторожность. Российские спецслужбы традиционно пытаются сразу обвинить Украину, еще до завершения расследования. Украинская сторона ответственность за этот взрыв на себя не брала. Поэтому сегодня можно уверенно говорить о признаках целенаправленного покушения, но нельзя называть его организаторов как установленный факт.

Особенно показательно, что все это произошло практически в центре Москвы, на закрытом мероприятии, где должна была действовать усиленная охрана. Это свидетельствует об очень серьезном провале российской контрразведки и системы личной безопасности высшего командного состава.

— Что можно сказать о покушении на создателя дронов «Упырь» Владимира Ткачука и почему оно вызвало такую панику среди российских Z-блогеров?

— В случае с Владимиром Ткачуком признаки целенаправленного покушения еще более очевидны. Его автомобиль Mercedes был взорван в поселке Большой Исток возле Екатеринбурга. Водитель, которого некоторые источники также называют телохранителем, погиб, а Ткачук был госпитализирован в реанимацию в тяжелом состоянии. По сообщениям СМИ, взрывное устройство было установлено под автомобилем. Российское следствие возбудило уголовное дело по статье о покушении на убийство.

Ткачук был не просто техническим специалистом. Он возглавлял «Уралдронзавод», который производит боевые FPV-дроны «Упырь», массово используемые российскими войсками против Украины. Он лично представлял эту технику Путину и Дмитрию Медведеву, собирал средства на нужды российской армии и руководил популярным Z-каналом «Повёрнутые на войне» с аудиторией более 600 тысяч подписчиков.

Поэтому для российского военного сообщества это удар сразу по нескольким направлениям. Ткачук одновременно был организатором производства, связующим звеном между заводом, военными и волонтерами, сборщиком средств и пропагандистом. В современной войне такие люди иногда имеют не меньшее значение, чем официальные генералы или директора крупных государственных концернов.

Паническая реакция Z-среды объясняется тем, что пострадал «один из них». Это не анонимный инженер закрытого оборонного предприятия, а медийный человек, хорошо известный военным блогерам и непосредственно включенный в их сеть. Для этого сообщества покушение стало сигналом: участие в войне имеет личную цену, а расстояние в тысячи километров от фронта больше не гарантирует безопасности.

Кроме того, это было уже второе нападение на российского производителя дронов в течение одной недели. 30 июля в Туле неизвестный несколько раз выстрелил в разработчика дрона «Овод» Андрея Черезова, который также получил тяжелые ранения. Поэтому история с Ткачуком воспринимается уже не как изолированный инцидент, а как возможная последовательность целенаправленных действий против людей, которые обеспечивают российскую армию беспилотными системами.

Для Z-блогеров это означает необходимость проверять автомобили, менять маршруты, сокращать публичность, усиливать охрану и подозревать утечки внутри собственного окружения. Именно осознание личной уязвимости и вызывает наибольшую нервозность.

— Как подобные операции влияют на российскую армию, ее командование и оборонную промышленность?

— Не стоит преувеличивать непосредственный материальный эффект. Ликвидация или ранение одного генерала, конструктора или директора не останавливает огромную военную машину. В России существуют дублирующие структуры, кадровые резервы и возможность быстро назначать новых руководителей.

Однако стратегический эффект таких операций значительно шире, чем физическое устранение одного человека. Во-первых, они разрушают ощущение безопасного тыла. Российские военные, инженеры и функционеры оборонной промышленности начинают понимать, что война не заканчивается за линией фронта и что личная ответственность может настигнуть их в Москве, Екатеринбурге или любом другом городе.

Во-вторых, это заставляет российское государство распылять ресурсы. Вместо охраны только высших руководителей необходимо защищать сотни генералов, конструкторов, менеджеров, военных блогеров и руководителей предприятий. Для этого нужны люди, техника, контрразведывательный контроль, закрытые маршруты и дополнительные расходы.

В-третьих, усиливается внутренняя подозрительность. Каждое успешное покушение вызывает вопросы: кто передал информацию о маршруте, автомобиле, встрече или составе участников банкета? Начинаются проверки, поиск предателей, конфликты между ФСБ, военной контрразведкой, полицией и службами безопасности предприятий. Такая атмосфера страха снижает скорость принятия решений и качество взаимодействия.

В-четвертых, наиболее чувствительным может оказаться удар по неформальной экосистеме российского оборонного производства. Современные FPV-дроны часто создаются не только государственными корпорациями, но и небольшими группами инженеров, частными предприятиями, волонтерами и Z-сообществами. В таких структурах многое зависит от нескольких ключевых организаторов, которые одновременно находят деньги, комплектующие, людей и контакты в армии. Выбывание такого человека может не остановить производство, но способно временно нарушить управление, финансирование и поставки.

Наконец, существует сильный психологический эффект. Российская пропаганда убеждает общество, что война идет где-то далеко и полностью контролируется Кремлем. Взрывы в центре Москвы и под Екатеринбургом показывают обратное: российские спецслужбы не могут гарантировать безопасность даже тем людям, которые непосредственно организуют войну.

Поэтому главный результат таких операций заключается не только в потерях среди отдельных военных или производителей оружия. Это постепенное разрушение уверенности российской военно-политической элиты в собственной неприкосновенности. А когда командиры и руководители оборонных предприятий начинают больше думать о личной безопасности, чем об эффективности работы, это уже напрямую влияет на функционирование всей системы.

Написать комментарий 3

Также следите за аккаунтами Charter97.org в социальных сетях