Колосс на глиняных ногах

Зачем Путину понадобились мощи Дмитрия Донского?

Широкий интерес вызвало своеобразное цирковое шоу, которое российский диктатор устроил с так называемым «обретением мощей» давно умершего князя Дмитрия Донского. Фактически речь идет о вскрытии захоронения человека, умершего много столетий назад, останки которого теперь предполагается использовать в рамках идеологического сопровождения войны против Украины.

Получается, что Дмитрий Донской стал едва ли не первым «призывником» предполагаемой осенней мобилизации 2026 года. Только мобилизовали пока давно умершего князя, чьи мощи должны отправиться на фронт, чтобы таким образом вдохновлять «православных воинов». Как на это должны реагировать многочисленные мусульмане и буддисты, которые сегодня служат в российской армии, сказать сложно.

Впрочем, дело давно уже не столько в религии. Речь идет о формировании удивительного синкретического имперского культа, в котором одновременно сосуществуют мощи Дмитрия Донского, ранее извлеченные останки адмирала Ушакова, Сталин, памятников которому в России становится все больше. Ленин, Николай I и вообще все исторические персонажи, которых можно каким-либо образом вписать в единую имперскую конструкцию и снабдить соответствующим объяснением от условного Мединского.

Со стороны все это выглядит довольно смешно и иронично, напоминая какую-то комедию абсурда. Нечто среднее между Пелевиным и «Всемирной историей» Мела Брукса.

Но за всей этой внешней комичностью скрывается действительно важный симптом. Симптом глубокой идеологической кризисности нынешнего российского режима.

Почему путинский режим — это не вполне тоталитаризм

В СМИ нынешний российский режим достаточно часто характеризуют как тоталитарный. Однако с точки зрения политической науки подобное определение не совсем корректно.

Тоталитарный режим — это достаточно специфическая форма политического устройства. Таких режимов в мировой истории было сравнительно немного, а в современном мире в классическом виде практически не осталось. Возможно, наиболее близким примером сегодня является КНДР (одна из наиболее закрытых и изолированных стран мира).

Важно понимать. Тоталитарный режим — это не просто максимально жестокий или репрессивный режим. Авторитарные диктатуры тоже способны вести войны, осуществлять массовые репрессии и совершать преступления против человечности.

У тоталитаризма есть определенные признаки. Не углубляясь в полноценную лекцию по политической науке, стоит назвать три наиболее важных из них: наличие государственной идеологии, наличие тоталитарной партии, выступающей главным инструментом распространения этой идеологии, и практически тотальный контроль государства над обществом, исключающий существование автономных сфер общественной жизни.

Современный российский режим, безусловно, является диктаторским и представляет собой полную противоположность демократии. Более того, он явно стремится стать тоталитарным.

Путин и значительная часть его окружения сформировались еще во времена советского тоталитаризма. На чисто интуитивном уровне они воспринимают эту модель государства как правильную и стремятся ее воспроизводить.

Они хотят построить тоталитарную систему. Но у них не получается. И одна из главных причин заключается в отсутствии идеологии. Российская власть пытается придумать эту идеологию уже не одно десятилетие. Ее пытаются собрать, склеить из разных исторических элементов, но полноценной идеологии как не было, так и нет.

У нее даже нет внятного названия. Нет какого-либо понятного текста, в котором были бы изложены ее основные положения. А полноценная идеология без текста практически невозможна.

В Советском Союзе идеология существовала. В нацистской Германии она существовала. Причем в обоих случаях она была достаточно понятна максимально широким слоям общества. Большинство граждан СССР, конечно, не разбирались в тонкостях марксизма-ленинизма. Но они примерно представляли конечную цель. Бесклассовое общество, всеобщее равенство, прежде всего социальное.

Это упрощенное представление, но оно было понятно. Именно эта идея позволяла советскому тоталитаризму мобилизировать собственных граждан, привлекать сторонников в других странах, распространять коммунизм по всему миру и превратить его в серьезную идеологическую угрозу западной демократии.

С германским тоталитаризмом ситуация была похожей. Существовала четкая идеология нацизма. Господство немецкой нации, строительство великого рейха, получение «жизненного пространства». Чудовищная, преступная, но при этом совершенно понятная идея.

А какая идея лежит в основе режима Путина? Российские власти пытаются одновременно «косплеить» практически все идеологемы, когда-либо существовавшие в истории России.

Они постоянно обращаются к Сталину, но при этом не могут опираться на коммунистическую идеологию сталинского периода. Потому что тогда немедленно возникнет вопрос. А каким образом коммунизм сочетается с современной российской экономикой, которая является не просто капиталистической, а в значительной степени олигархической?

Очевидно, что Россия не ведет войну за социальное равенство или социальную справедливость. Тогда за что? За «русский мир»? Но что такое «русский мир»? Что конкретно он должен дать обычному человеку? Почему человек должен ради него рисковать жизнью? Внятного ответа нет.

Именно поэтому постоянно вытаскиваются различные идеологические «костыли» вроде политического православия. Логика здесь максимально примитивная. Если ты православный, если ты веришь в Бога, значит, должен поддерживать Путина.

Для определенной части общества это действительно может работать. Но идеология современного государства не может строиться исключительно на религиозных догматах. Идеология — это прежде всего представление о социальном и политическом устройстве, о будущем общества, а не только о духовной сфере.

И здесь возникает главный вопрос. За что конкретно должны бороться россияне и почему они должны до последнего поддерживать режим Путина и его внешнеполитические амбиции? Ответа на этот вопрос российская власть не дала. И, по большому счету, дать его не может.

Колосс на глиняных ногах

Отсутствие идеологии является одновременно одной из главных слабостей нынешнего российского режима. И именно оно позволяет говорить о нем как о колоссе на глиняных ногах.

Этот режим существует так долго не потому, что обладает какой-то особой внутренней прочностью. На протяжении десятилетий Запад исходил из необходимости сохранять российскую государственность, не допускать ее дестабилизации, поддерживать экономические связи и интегрировать Россию в мировую систему. В итоге возник своеобразный футляр империи, внутри которого оказалось значительно меньше содержания, чем принято считать.

Еще несколько десятилетий назад Российская Федерация находилась в состоянии серьезнейшего внутреннего кризиса. Затем появился бывший сотрудник КГБ Владимир Путин, которому удалось постепенно выстроить новую вертикаль власти.

С этого момента российский режим постоянно пытается найти собственное идеологическое основание. Такую систему взглядов, которая позволила бы бесконечно мобилизовывать новых солдат, отправлять их на войну и объяснять им, зачем они должны умирать ради имперских амбиций руководителя государства. Но желающих становится недостаточно. А идеологии как не было, так и нет.

К идеологической проблеме сегодня добавляется еще одна. Разрушение ощущения государственной силы и защищенности, на котором Путин десятилетиями строил значительную часть своей легитимности.

Российская модель предлагала населению достаточно простой негласный договор. Граждане отказываются от реального политического участия, а государство взамен обеспечивает порядок, стабильность и ощущение принадлежности к «великой державе». Украинские дальние удары постепенно разрушают и эту конструкцию.

Именно поэтому атаки Украины на российские нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы, терминалы, логистические узлы и военные склады имеют значение, намного превышающее стоимость уничтоженного оборудования. Только в августе эта кампания дала вполне осязаемые результаты. После украинской атаки 11 августа остановил переработку Орский НПЗ мощностью около 115 тыс. баррелей в сутки. 19–20 августа Украина нанесла удары по НПЗ ТАНЕКО в Татарстане и нефтяному терминалу «Таманьнефтегаз», где возникли пожары. Reuters отмечал, что интенсивность украинских атак уже способствовала топливному кризису в России.

В этот момент война перестает быть телевизионной. Она приходит непосредственно в российскую повседневность. И вместе с этим рушится один из фундаментальных мифов путинской системы. Миф о том, что государство всесильно, контролирует ситуацию и способно гарантировать безопасность своим гражданам. Именно здесь военный и экономический эффект украинских ударов соединяется с политическим.

Чем больше ресурсов Кремль вынужден направлять на защиту НПЗ, складов, аэродромов, портов и логистических объектов по огромной территории страны, тем сложнее поддерживать образ государства, которое якобы полностью контролирует ход войны. А чем чаще российские граждане сталкиваются с ее непосредственными последствиями, тем труднее объяснять им необходимость новой мобилизации ради целей, которых они до конца не понимают.

Представители украинских подразделений дальних беспилотных систем прямо связывают такие операции не только с экономическим ослаблением России, но и с психологическим давлением, способным приблизить возвращение Москвы к переговорам.

Зачем понадобились мощи Дмитрия Донского

В этом контексте возвращаемся к мощам Дмитрия Донского. То, что российская власть решила буквально вытащить из могилы средневекового князя и превратить его останки в инструмент современной государственной пропаганды, как раз и является проявлением той самой идеологической пустоты.

Эту пустоту пытаются заполнить псевдорелигиозными культами, которым искусственно придается политический смысл. Режим мечется между политическим православием, неосталинизмом, дореволюционным имперством, геополитическими конструкциями, культом Великой Отечественной войны и многочисленными историческими мифами.

Из всего этого пытаются собрать единую идеологию. Но собрать ее не получается. Памятник Сталину рядом с православными мощами — это не свидетельство идеологической силы. Это диагноз режима.

Советский коммунизм мог хотя бы объяснить своему стороннику, какое будущее он обещает построить. Путинский режим способен объяснить преимущественно то, кого нужно ненавидеть, с кем нужно воевать и какое прошлое необходимо бесконечно воспроизводить. Но он практически ничего не способен сказать о будущем.

И поэтому каждый новый ритуал (от очередного памятника Сталину до «обретения» мощей очередного имперского героя) это лишь сильнее подчеркивает отсутствие того, что этими ритуалами пытаются заменить.

А режим, который требует от общества все новых жертв, но не способен убедительно объяснить, ради чего эти жертвы должны приноситься, оказывается значительно менее устойчивым, чем пытается выглядеть.

Петр Олещук, доктор политических наук, профессор КНУ имени Тараса Шевченко, специально для сайта Charter97.org

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]