«Да просто она уже слепая почти!»

«Террористы» - самые уязвимые политзаключенные.

Недавно мне удалось пообщаться с крымскотатарскими партизанами, которые действуют на оккупированных территориях, а с некоторых пор по всей России. Это бесстрашные люди, среди которых есть и украинцы, и россияне, но начало их партизанской борьбы было положено именно крымскими татарами. Их движение называется «АТЕШ» - «огонь» в переводе с крымскотатарского.

Разумеется, движение признано в России террористической организацией. Два года назад я описывала в «Новой газете Европа» историю военного пенсионера из Нижегородской области, получившего срок в 18 лет за государственную измену после того, как его обвинили в распространении листовок «АТЕШ». К слову, в листовках тех было написано: «Остановим войну вместе!». Очень террористический призыв, прямо бенладеновский.

И я сразу вспомнила наших «террористов» - с такими же сроками и обвинениями. Например, Ольгу Майорову. Бывшая политзаключенная из речицкой колонии рассказывала мне недавно, как однажды вертухай спросил ее: «А почему ты с Майоровой не общаешься? Вы же обе политические». Она ответила: «Так Майорова со мной не здоровается – наверное, она меня не знает в лицо». Вертухай заржал: «Да просто она уже слепая почти, вообще ни черта не видит!».

Зрение Ольга Майорова потеряла там, за решеткой. Ее срок по «террористическому» делу Автуховича – 21 год и шесть месяцев. Суть обвинения – вела телеграм-канал Николая Автуховича. В тюрьме Ольга уже пять с половиной лет. Если не получит медицинскую помощь – рискует потерять зрение полностью. Впрочем, какая там помощь, если Ольге с ее статусом «террористки» даже медицинские бандероли – и те не передают.

В гомельской колонии сидит такая же «террористка» Ирина Мельхер. Ирине в прошлом году исполнилось 70 лет. А срок у нее – 17 лет за «терроризм». Ирину и ее сына Антона арестовали, когда начали искать знакомых Николая Автуховича. Брали тогда всех подряд, чтобы представить его на суде не как романтика-революционера, а как предводителя террористической банды. «Банду» лепили своими руками. Семья Мельхеров дружила с семьей священника Резановича – того уже задержали вместе с женой и сыном. Возможно, нашли в телефоне переписку или фотографии – и пошли за Мельхерами. А поскольку Резановичи, в свою очередь, дружили с Автуховичем, то, не заморачиваясь, силовики пошли просто по цепочке.

Ирину отправляли в карцер еще до суда, в СИЗО, - за то, что отказалась каяться в телекамеру. В суде, кстати, единственное, что ей смогли вменить, - это участие в хороводе в Бресте в августе 2020 года. И все. 17 лет. В прошлом году в колонии Ирину, уже разменявшую восьмой десяток и имеющую не меньше проблем со здоровьем, чем Ольга Майорова, отправили в ШИЗО.

Рельсовый партизан Сергей Коновалов, который работал в офисе на витебской железной дороге, сел по доносу своего коллеги. Тот просто сообщил «куда следует», что Коновалов будто бы готовит диверсию. Итог – 15 лет срока за «террористический акт», которого не было. А недавно я узнала, что, оказывается, Сергею Коновалову уже два раза прибавляли по два года по 411 статье, и теперь его общий срок составляет 19 лет. Медиа это не слишком освещали – я прочитала на сайте «Вясны».

Те рельсовые партизаны, которые вывели из строя оборудование на железной дороге, сидят со своими двадцатилетними сроками, и мы даже фамилии их забываем. Они никого не убили, не ранили, не нанесли вреда здоровью – просто затормозили перемещение российских военных грузов по белорусской железной дороге. И отбили у Кремля всякую охоту гонять свое оружие по Беларуси – опасно. У этих героев гигантские сроки, с их портретами не ходят по западным кабинетам, за ними не прилетит из Америки Коул. Но именно они – с многолетними сроками, со статусом «террористов», с запретом на денежные переводы и даже медбандероли от родных, - самые уязвимые политзаключенные. И биться за них мы должны все вместе – говорить, писать, кричать, требовать, напоминать. Повторять их фамилии, чтобы их не вытеснили новости с фронтов.

К слову, именно после наших рельсовых партизанских акций в России тоже появились стихийный самоорганизованные группы, которые начали поджигать военкоматы и выводить из строя релейные шкафы. Не удивлюсь, если крымскотатарское движение тоже отчасти было вдохновлено ими. Про рельсовую войну в Беларуси мы раньше читали в учебниках истории. Про вторую рельсовую – еще прочитаем.

Ирина Халип, специально для Charter97.org

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]