Генерал-майора СБУ: Это ключевой риск для Кремля

Путин готовит Россию к цифровому военному положению.

В России все сильнее ограничивают интернет: возникают перебои со связью, власти давят на VPN и блокируют Telegram. Это показывает, что Кремль все дальше ведет страну к изоляции и тотальному контролю.

К чему в конечном итоге стремится Путин, начиная масштабное ограничение интернета в России?

Об этом сайт Charter97.org поговорил с генерал-майором СБУ в запасе Виктором Ягуном:

— Если смотреть на происходящее не как на техническое ограничение, а как на классическую модель поведения государства в условиях затяжной войны и внутренней мобилизации системы, то ограничение интернета в России — это не ситуативное решение. Это элемент долгосрочной стратегии перехода к управляемому информационному пространству по модели цифрового «суверенитета». То есть это вариант цифрового военного положения.

Стратегическая цель Кремля состоит из нескольких уровней. Первый уровень — это политический контроль. Путинская система давно пришла к тому, что главным риском для нее является не военное поражение само по себе, а неконтролируемая информация об этом поражении. Поэтому задача очень простая: не просто цензура, а создание среды, в которой государство определяет, что вообще существует как факт, а что не существует.

Второй уровень — это сценарий долгой войны. Россия постепенно перестраивается в модель государства-осажденной крепости. В такой модели свободный интернет рассматривается как уязвимость, потому что он позволяет обходить государственную пропаганду, дает доступ к альтернативным данным о потерях, создает горизонтальные связи между людьми. Он даже облегчает организацию протестов, как мы это видели в Иране.

Поэтому цель — не просто блокировка, а способность в любой момент перевести страну в режим внутреннего интернета. То есть к модели, аналогичной китайской, но с более жестким силовым компонентом. Что-то среднее между Северной Кореей и Китаем.

Третий уровень — это контрразведывательный барьер. Для российских спецслужб Telegram — это не только проблема оппозиции, но и проблема оперативной информации об ударах по инфраструктуре, реальных последствиях войны, перемещениях войск, эффективности украинских атак, контактах подполья с украинскими спецслужбами. Практически Кремль пытается уменьшить прозрачность на собственной территории.

— Какие последствия отключение интернета и блокировка Telegram могут вызвать для бизнеса, повседневной жизни россиян и способности самой РФ вести войну?

— Думаю, что последствия будут серьезными. В краткосрочной перспективе система адаптируется: Россия уже несколько лет идет к этому через импортозамещение IT-сервисов, создание российских каналов и платформ, развитие систем контроля трафика, подготовку к автономной работе интернета.

Но в среднесрочной перспективе последствия неизбежны. Для бизнеса это падение эффективности логистики, сложности с международными расчетами, потеря доступа к сервисам, рост транзакционных издержек, ускорение технического отставания. Особенно, я думаю, пострадают IT-компании. Многие бизнесы завязаны на онлайн-инфраструктуру, на продажи через интернет.

Но здесь важно понимать российскую модель: население готово терпеть бытовые ухудшения, если сохраняется ощущение стабильности государства.

Интереснее влияние на саму способность России вести войну. Здесь эффект двойственный. Позитив для Кремля понятен: меньше паники, легче управлять информационной картинкой, проще скрывать последствия ударов. Но есть и негатив: это проблемы со связью и коммуникацией, сложности координации между промышленностью и логистикой. Будут проблемы для военных, для волонтерских поставок, для сбора средств, для взаимодействия между подразделениями.

— Может ли отключение интернета и блокировка Telegram вызвать недовольство не только у населения, но и у элит и бизнеса?

— Это ключевой риск для Кремля. Обычное население может быть недовольным, но в авторитарных системах оно редко становится триггером изменений. Настоящий риск — это недовольство управленческих и экономических элит. Для них ограничения интернета означают потерю доходов, потерю международных контактов, снижение стоимости активов.

Но проблема не только в этом. Их возможности сопротивления крайне ограничены. В современных авторитарных системах элиты бунтуют не просто из-за ухудшения условий. Они бунтуют, если система начинает проигрывать войну, а именно они узнают об этом первыми. Тогда появляется риск конфискации их активов, исчезает гарантия личной безопасности. Пока Кремль держит контроль над силовым блоком, недовольство будет носить латентный, скрытый характер.

Если смотреть стратегически, то Путин движется к модели, которую можно описать как цифровой мобилизационный авторитаризм. Его признаки — это управляемый интернет, контроль информационных потоков, технологическая изоляция, приоритет безопасности над экономикой, готовность жертвовать ростом ради устойчивости режима.

И главный риск этой модели не в протестах, а в постоянной деградации государства, потому что нет развития. Такие системы редко падают быстро. Они обычно медленно теряют технологическую конкурентоспособность, экономическую эффективность, качество управления, способность к инновациям. Но при этом могут оставаться устойчивыми довольно долго, потому что держатся на одном стержне. Пока что в России этот приоритет даже не идеологический, а силовой.

Ограничение интернета — это не реакция на текущие проблемы, а подготовка России к сценарию, в котором война и конфронтация с Западом рассматриваются как постоянное состояние на годы вперед. Кремль посмотрел, как жил Иран последние 40 лет. К этому в России и будут стремиться.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]