Белорус из Женевы вернулся в Минск, чтобы работать сомелье

Теперь он развивает винную культуру в Беларуси.

В минском ресторане на Интернациональной работает человек, который мог бы стать героем фильма Уэса Андерсона. Он цитирует японских драматургов в оригинале, свободно переходит с французского на сербский, а гостей встречает на родном белорусском языке. Олег Грубич оставил зарплату в 8 тысяч долларов в Швейцарии, чтобы работать в своём городе. Его историю рассказывает Onlíner.

Вечер в минском ресторане. Публика собралась интернациональная: за одним столиком сидят швед с белоруской, за другим — компания французов, чуть поодаль — поляк. К гостям подходит сомелье, чтобы помочь с выбором напитков. И с каждым говорит на его родном языке. «Олег, ты что, прикалываешься?» — недоумевает литовец, который знает русский. Он здесь завсегдатай, но с таким сервисом еще не сталкивался. Но Олег не шутит — просто знает восемь языков. А еще он жил в Японии и Швейцарии, но решил вернуться в Беларусь, чтобы поднимать на новый уровень обслуживание в заведениях и винную культуру.

«Я абажаю Мінск, ён абалдзенны!»

«Добры дзень! Зрабіць вам каву ці гарбату?» — встречает Олег Грубич.

Затем интересуется, на каком языке ему лучше говорить во время интервью: на русском или на белорусском. Своим основным он выбирает второй. На нем и останавливаемся.

Мы пришли в ресторан «Чайный пьяница» (мужчина уже седьмой год работает здесь сомелье), но кажется, что попали в фильм Уэса Андерсона. Внешний вид, мимика, манера говорить — все в нашем герое выглядит очень кинематографично, при этом живо и естественно. Харизмы и актерского мастерства Олегу не занимать.

С первых минут мы узнаем об одном из главных увлечений белоруса — японской драматургии.

— Бацькі выхоўвалі мяне ў агромністай павазе і любові да літаратуры. У нас дома была вялікая бібліятэка. На яе паліцах стаялі мастацкія творы, навуковыя зборнікі, кнігі па гісторыі ды культуры розных краін, у тым ліку Японіі. Гэтыя выданні заўжды стаялі на самым версе. Але я быў цікаўным хлопцам, мне абавязкова трэба было да іх дабрацца.

Так я даведаўся пра японскую драматургію, і яна стала для мяне сапраўдным адкрыццём! Бо там усё зусім не так, як мы звыклі. Настолькі нязведаная ды дзіўная для беларусаў сфера! Проста іншы свет, як бы банальна гэта ні гучала.

Олег родился в Минске в семье медсестры и инженера, которые не следовали классическому советскому сценарию «дом — работа — дача». Родители мальчика занимались в просветительских и исторических кружках, увлекались краеведением. Любознательность, широкий кругозор, любовь к своему городу передались от них и сыну.

— Я абажаю Мінск, ён абалдзенны! Мне падабаецца наша шэрая, але такая класная і добрая гарадская традыцыя, дзе спалучаюцца тысячы людзей і некалькі нацыянальнасцяў. Тут побач жывуць славяне, габрэі, мусульмане, татары… Фантастыка! Я лічу, што такое шматкультур’е — сапраўдны скарб. Бацькі таксама скіроўвалі мяне ў гэты бок: «Чым больш дазнаёшся, тым лепей. Пашырай гарызонты, адчыняй новыя дзверы, каб стаць багацей. І абавязкова дзяліся сваімі ведамі з іншымі».

«Актор павінен працаваць 48 гадзін у суткі, а мяне хапала толькі на 3»

Олег пошел в школу с театральным уклоном и в восьмом-девятом классе окончательно понял, что хочет связать свою жизнь с театром. Он поступил в Белорусскую государственную академию искусств, где продолжил изучать драматургию. Особенно увлекали парня сербские и японские пьесы — настолько, что хотелось читать их в оригинале. Он, собственно, это и делал, постепенно осваивая новые языки.

— Яшчэ ў школе мы рыхтавалі штосьці накшталт курсавых работ. І маёй улюбёнай тэмай была творчасць Цікамацу Модзаэмона — вялікага драматурга, якога яшчэ называюць «японскім Шэкспірам». Я быў настолькі апантаны яго сюжэтамі ды персанажамі і ўвогуле тэатральнай культурай, што куды мне яшчэ было ісці пасля адзінаццатага класа, акрамя Акадэміі мастацтваў? І трэба сказаць, што мне вельмі пашанцавала з выкладчыкамі. Гэта быў важны ды каштоўны час.

Однако актером Олег так и не стал — говорит, из-за того, что он слишком ленивый. Конечно, в это сложно поверить, учитывая тот факт, что наш собеседник знает восемь языков, а именно русский, белорусский, немецкий, французский, японский, сербский, польский и английский (ну и еще немного литовский). К тому же бо́льшую часть жизни Олег увлекается японоведением. Именно это обстоятельство в свое время привело студента-театрала сначала в Польшу, а потом и в саму Японию.

— Актор павінен працаваць 48 гадзін у суткі, а мяне хапала толькі на 3. Я быў хутчэй тэарэтыкам курса, увесь час чытаў, даследаваў звесткі. Мне хацелася больш грунтоўна вывучаць культуру, філасофію і традыцыю Японіі… Але ў нашых вучэбных установах на той момант не было факультэта япаністыкі, а ў Варшаўскім універсітэце быў. Так я трапіў у Польшу — ідучы за сваім запалам.

— Но как же вы выучили столько языков и что помогает их не забывать?

— Гэта атрымалася натуральным чынам, дзякуючы вучобе ў розных універсітэтах і зносінам з носьбітамі. Што датычыцца падтрымання ўзроўню, то тут дапамагае тое, што я займаюся перакладамі, а таксама чытаю замежную літаратуру ў арыгінале. Ды і ўвогуле люблю падарожжы — там заўжды можна папрактыкавацца.

«Сімвалам маёй падарожнай мапы заўжды была літаратура»

В Варшаве Олег познакомился с такими же «апантанымі» филологами и японоведами, благодаря которым у него появилась возможность съездить на стажировку в Японию.

— Трэба сказаць, што я не быў захоплены самой гэтай краінай, мне хацелася далучыцца менавіта да яе культуры. І канешне, лепш за ўсё рабіць гэта у натуральным асяроддзі.

Для своего дальнейшего обучения Олег выбрал город Хакодате. И сделал это неслучайно: именно там когда-то жил и работал первый консул Российской империи в Японии Иосиф Гошкевич. Он был составителем первого японско-русского словаря и в целом внес огромный вклад в развитие японистики. Сам, кстати, был родом с Островетчины, то есть наш земляк.

— Сімвалам маёй падарожнай мапы заўжды была літаратура. Памятаю, як чытаў кнігу «Адысей з Беларусі», прысвечаную жыццю і дзейнасці Іосіфа Гашкевіча. І высветлілася, што дакладна невядома, дзе ён пахаваны… І мне стала цікава даведацца больш аб гэтым дыпламаце. А зрабіць гэта магчыма было менавіта ў Хакадатэ, бо там у мясцовых архівах ёсць звесткі аб ягоным жыцці.

Что общего у Японии и Беларуси

За те полгода, что Олег провел в Японии, он сотрудничал с научным издательством и журналами, исследовал наследие Иосифа Гошкевича, переводил пьесы театров ногаку, кабуки и современную драму сингэки. Он успел глубоко погрузиться в историю национального театра и культуру этой страны и, более того, увидел в ней общие черты с нашей, белорусской.

— У межах Японіі ёсць асобны народ — айны. І ў межах сваёй культуры яны адзначаюць свята мядзведзя — Йоцоманэ. У Беларусі таксама ёсць падобнае — Камаедзіца. Ёсць у японцаў і лялечны тэатр бунраку, традыцыя якога нагадвае нашу батлейку.

А ведаеце, як па-японску будзе гучаць слова «сад»? Ніва! А па-беларуску так называецца засеянае поле. Не тое ж самае, канешне, але дзесь побач.

А вот друзей среди местного населения Олег не нашел. По словам мужчины, к иностранцам японцы относятся настороженно. Они воспринимают туристов как данность, не грубят им, вежливо улыбаются, но особым гостеприимством эта нация не отличается. Зато всегда рады друг другу там приезжие. Они легко знакомятся и быстро сближаются.

— Быў там такі бар са сваёй файнай спецыфікай: туды прыходзілі мігранты, якія ўжо нейкі час жывуць у Японіі. Там я пазнаёміўся са шматлікімі класнымі людзьмі і нарэшце знайшоў сяброў. Нас сабралася цэлая кампанія: дзяўчаты з Пецярбургу і з Адэсы, хлопцы з Жэневы. Мы абмяркоўвалі ўсё на свеце, смяяліся, пілі віно — добра бавілі час.

Когда стажировка Олега подходила к концу, те самые ребята из Женевы предложили ему работу в межкультурном центре в Швейцарии. Это было заманчивое предложение — и по деньгам, и по развитию. От поездки Олег получил даже больше, чем ожидал. У него появилась новая страсть — виноделие.

«Я тады ашалеў! І падумаў, што хачу сам распавядаць так пра віно»

Женева находится в западной части Швейцарии, рядом с границей Франции. Там рукой подать и до Бургундии — региона, который считается центром французского виноделия. Как-то, путешествуя по этим местам, Олег с друзьями объехали множество винных домов. И конечно же, дегустировали напитки от разных производителей. Тогда нашему герою открылся еще один удивительный мир.

— Я да гэтага нават не мог уявіць, што віно можа быць настолькі розным: чырвонае, ружовае, белае, нават аранжавае. Уявіце сабе: на гэтай тэрыторыі куды ні глянь — паўсюль вінаграднікі. Мы былі вельмі ўражаныя.

Но больше всего Олегу запомнились даже не дегустации, а человек, который проводил одну из них.

— Аднойчы мы прыехалі ў вінны дом ў Безансоне. Там нас сустрэў вельмі прыемны самелье — на выгляд яму было гадоў 200. Але як упэўнена і годна паводзіў сябе гэты месье! Ён дапамагаў нам выбіраць віно, размаўляў інтэлігентна і проста, без усялякага пафасу, ставіўся да гасцей з павагай. Даваў парады: «Вазьміце кавалачак грушы, пажуйце і толькі потым паспрабуйце шарданэ». І сапраўды, смак адкрыўся зусім інакш.

Я тады ашалеў! І падумаў, што хачу сам распавядаць так пра віно, толькі на сваёй радзіме, у Беларусі.

Тот случай сподвиг белоруса пойти учиться в винную школу в Бургундии. После ее окончания он несколько лет работал сомелье в ресторанах Швейцарии, но потом, как и хотел, вернулся в родной Минск и уже седьмой год трудится в ресторане на Интернациональной.

«У Жэневе амаль усе мае калегі былі ўзросту 30+ і пераважна мужчыны»

Своей нынешней жизнью Олег полностью доволен: он обожает говорить с клиентами о вине, ему нравятся коллеги и сама атмосфера ресторана. Аккуратно спрашиваем, не смущает ли его то, что в 40 лет (а Олегу именно столько) он работает в сфере гостеприимства: все же, в отличие от Европы, в минских ресторанах чаще всего обслуживанием занимаются студенты.

— Наадварот, я гэтым ганаруся! Нас фарміруюць не абставіны, а наша стаўленне да іх. А тое, што некаторыя лічаць, што праца ў рэстаранах, барах ды кавярнях хутчэй нейкая халтура ці падпрацоўка, чым нешта сур’ёзнае… Гэта нават не віна наведвальнікаў. Сам персанал часта ўплывае на такое ўспрыманне. Калі ты не паважаеш сам сябе, чаго чакаць ад іншых? У Жэневе, напрыклад, амаль усе мае калегі былі ўзросту 30+ і пераважна мужчыны. І там гэта ў парадку рэчаў. Да таго, хто любіць людзей і сваю справу, будуць ставіцца з павагай. У адваротным выпадку ў сферы гасціннасці няма чаго рабіць.

Олег также признается: ему очень повезло с командой, здесь все на одной волне.

— Тут, у «Чайным п’яніцы», мы адчуваем сябе гаспадарамі ў лепшым сэнсе гэтага слова. Адпаведна, тыя, хто да нас прыходзіць, — гэта нашыя госці. Таму і я, і мае калегі імкнемся не толькі забяспечыць людзей смачнай ежай ды якаснымі напоямі, але і стварыць атмасферу, падарыць эмоцыі.

— А как отличается работа в заведениях Швейцарии от работы в белорусских ресторанах? Наверняка там она лучше оплачивается, да и чаевые существеннее…

— Усё гэта так. У Швейцарыі самелье ў сярэднім можа зарабляць $8 тыс., у Беларусі — каля $1,5 тыс. Але там няма такой шчырасці і сэрвісу, як у нашай краіне. У Жэневе персанал больш заціснуты ў рамкі. Там я павінен быў падыходзіць да гасцей вельмі цырыманіяльна, дэлікатна, сачыць за тым, у якой руцэ ў мяне бутэлька, а ў якой рушнік… Напрыклад, мне было б няёмка зрабіць вось так…

Тут Олег подрывается с места и взволнованно начинает искать что-то среди стеллажей с бутылками: «Дзе ж яно, дзе… А, вось, знайшоў!» Сомелье показывает нам свою находку.

— Вось ізраільскае віно! Дастаткова цяжка было дастаць яго і прывезці ў Беларусь. І вось калі я размаўляю з госцем і разумею, што гэты (ці нейкі іншы) варыянт зараз ідэальна падыйдзе да стану ці настрою чалавека, то магу такім жа чынам пабегчы шукаць бутэльку. А ў Жэневе я б так ужо не зрабіў. Не тое каб там гэта забаронена, але мне было б дыскамфортна паводзіць сябе так.

Что касается самих гостей, то, как отмечает Олег, разница между нашей публикой и европейской тоже есть.

— Швейцарцаў, напрыклад, вельмі цяжка чымсьці ўразіць. Яны могуць замовіць бутэльку віна за $13 тыс., выпіць яго за вечар, і ў гэтым для іх не будзе нічога асаблівага. А каб такое здарылася ў Мінску, то, напэўна, ужо б весь горад ведаў (смеется. — Прим. Onlíner). Але справа не толькі ў фінансавых магчымасцях, а яшчэ і ў саміх людзях. Наш народ менш спакушаны і больш душэўны — беларусам цікава спрабаваць новае, яны лёгка ідуць на кантакт.

— Как посетители минского ресторана реагируют на вашу «беларускамоўнасць»?

— У асноўным усе ставяцца да гэтага добра. Калі просяць перайсці на рускую мову — без праблем. Магу і на польскую, французскую (дальше не будем перечислять. — Прим. Onlíner). А бывае і наадварот: калі людзі чуюць, што я размаўляю па-беларуску, таксама пачынаюць гутарыць так. І гэта вельмі прыемна.

Олег не отрицает: после возвращения в Беларусь его доход существенно упал. Но это его не огорчает, ведь главное в том, что он видит смысл в своей работе.

— У нашай краіне няма гор ці мораў, але тут неверагодная прырода. І ў мяне столькі месцаў сілы на роднай зямлі! Ну і, канешне, галоўнае — гэта людзі. Я вельмі люблю сваіх сяброў ды калег. Некалькі разоў мяне спрабавалі ханціць іншыя ўладальнікі рэстараннага бізнесу, прапаноўвалі большы заробак. Але я ведаю, што ў іншым месцы я не буду такі шчаслівы, як тут. Акрамя таго, я працягваю займацца перакладамі. Карацей, мне ўсяго хапае.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]