Дорога на Яму

Мы все — символ неубиваемой памяти.

Каждый год много лет подряд возле минской «Ямы» собираются люди. На том самом месте, где 2 марта 1942 года расстреляли узников минского гетто. В этом году никто не собрался. Из соображений безопасности — именно так написали руководители союза еврейских общин в своем сообщении. «Ну уж тут-то диктатура точно ни при чем!» — может возразить кто-то из скептиков. Нет, очень даже при чем.

Евреев пытались выкурить с того места долгие годы, чтобы не путались под ногами, не собирались вместе и не мешали государственным праздникам. В 1947 году на месте расстрела появился небольшой черный обелиск. Это не было большим архитектурным или скульптурным проектом: обелиск изготовили в минском похоронном бюро, работами руководил старший мастер Мордух Спришен. В 1952 году его арестовали — в доме при обыске нашли пластинки с еврейской музыкой — и приговорили к десяти годам лагерей. Спришен отправился в Воркуту. А стихи на идиш, которые были высечены на обелиске, написал поэт Хаим Мальтинский. Его арестовали в 1949 году в Биробиджане. Среди обвинений был и текст, высеченный на обелиске: почему поэт писал про пять тысяч убитых в Минске в Пурим евреев, а не про мирных советских граждан? Это было, по мнению обвинителей, проявлением еврейского буржуазного национализма.

Пока создатели сидели, обелиск стоял. Маленький и незаметный, как судьбы евреев гетто на фоне советских рассказов о подвигах армии и партизан. А в шестидесятые туда начали приходить люди. Выжившие в гетто и потомки погибших, переехавшие из других городов евреи — они и привели в порядок Яму, которая за два десятилетия изрядно заросла, почистили обелиск, положили камни, как положено на еврейских могилах. И начали собираться — даже не в годовщины расстрела, а 9 мая, в государственный праздник.

От этих собраний пытались избавиться. К Яме приходили кагэбэшники, вели съемку, устанавливали личности приходящих, потом вызывали «в органы» и угрожали. Перед 9 мая там устанавливали динамики и громко запускали советские песни, чтобы пришедшие евреи не устраивали митингов, не разговаривали, не обсуждали антисемитизм и запреты на выезд в Израиль. Ничего не помогало — минские евреи все равно собирались каждый год. И их становилось все больше.

А потом началась перестройка. Железный занавес разбился на мелкие кусочки, и евреев больше не преследовали просто потому, что они евреи. И в 1992 году архитектор и первый глава союза еврейских общин Беларуси Леонид Левин начал разрабатывать проект мемориала «Яма». В 2000 году его открыли — 27 бронзовых фигур по ступенькам спускаются вниз, в яму, в небытие. У них нет лиц, нет возраста и пола — это тени и призраки, это бронза, выглядящая бесплотной. И Яма стала узаконенным, одобренным государством мемориалом.

В 2008 году Яму даже посетил Лукашенко — выступил с речью, как положено, и даже от площадной брани в адрес оппозиции удержался, оставшись, к удивлению присутствующих, в рамках подготовленного доклада. Вспомнил Машу Брускину, Исая Казинца и даже братьев Бельских. (К слову, о братьях Бельских только спустя десять лет заговорили во всем мире, потому что в США президентом стал Дональд Трамп: бабушка Джареда Кушнера воевала в том самом отряде Бельских.)

Мемориал время от времени оскверняли вандалы, обливали его краской, но минчане всегда приводили памятник в порядок своими силами. И ничто не могло заставить людей не прийти на Яму: ни ураганные ветры, ни репрессии, ни войны. А вот сейчас — «из соображений безопасности». Так при чем тут Лукашенко?

Да при том. В ситуации, когда США и Израиль атакуют Иран и уничтожают объекты, несущие угрозу всему миру, называть атаку «вероломной», а ликвидированного упыря Хаменеи «гуманистом» — это означает открывать ящик Пандоры и высвобождать таких же упырей, только мелких. Я имею в виду вовсе не обезумевших исламистов, которые в западных странах въезжают на грузовиках в толпу людей или устраивают стрельбу в синагоге. У нас вместо них – эти, в погонах, привыкшие воспринимать любой бред вождя как руководство к действию. Скажи им с трибуны, что евреи убили великого гуманиста-аятоллу, — и фокус на какое-то время легко переместится со «змагаров» на «безродных космополитов», к примеру. И тогда действительно лучше у Ямы не собираться.

Но Яма выстояла и не такое. И снести пытались, и землей засыпать, и собиравшихся там арестовывали. А она оставалась — как символ страданий и борьбы, отчаяния и мужества, скорби и сопротивления. Когда вернемся, мы все туда придем. Сами, без напоминаний. Потому что мы тоже символ. Символ неубиваемой памяти.

Ирина Халип, специально для Charter97.org

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]