«Те переживания были одними из лучших в моей жизни»

История бывшей студентки, одной из первых поставивших палатку на «Плошчы-2006».

Ровно два десятилетия назад в Беларуси прошли президентские «выборы», которые закончились масштабными протестами на Октябрьской площади в Минске. Те мартовские события вошли в новейшую историю как «Плошча-2006». Впервые оппоненты власти решились на круглосуточное противостояние, разбив лагерь прямо в центре заснеженного Минска. Одной из первых, кто принес палатку, была недавняя выпускница журфака БГУ Дарья Костенко. «Зеркало» рассказывает ее историю.

До весны 2006 года Дарья Костенко, уроженка Крыма, выросшая на белорусском Полесье, совершенно не интересовалась уличными протестами. Она благополучно окончила университет, трудилась на двух работах и жила обычной жизнью молодой минчанки. Однако политическая реальность постепенно заставляла задуматься над происходящим вокруг.

— Я не была политической активисткой, хотя еще с начала нулевых прекрасно понимала: действующий режим мне совершенно не нравится. Во время выборов 2001 года я жила в студенческом общежитии, администрация которого активно сгоняла студентов на досрочное голосование. У меня как у разумного человека сразу возник логичный вопрос: зачем заставлять, если вас и так поддерживает большинство? Стала думать, читать и поняла, что все не так, как нам говорят по телевизору, — вспоминает Дарья события, сформировавшие ее гражданскую позицию.

Закрытие знаменитого Лицея имени Якуба Коласа добавило убеждениям Дарьи уверенности в том, что система методично уничтожает все живое. Когда оппозиционные лидеры призвали сторонников собраться после выборов возле Дворца профсоюзов в Минске вечером 19 марта 2006-го, девушка решила присоединиться к митингующим.

— Выходить в центр Минска было невероятно страшно, — признается Дарья. — На тот момент у меня полностью отсутствовал опыт серьезного активизма или уличного противостояния. Я ощущала себя совершенно обычной девушкой из интеллигентной толпы, которой безумно страшно попасть под милицейские дубинки. Но именно преодоление собственного страха до сих пор вспоминается как невероятный прыжок с парашютом или полет на тарзанке.

Снежный вечер первого дня протестов закончился мирно: силовики не решились атаковать собравшихся. Кандидат в президенты Александр Милинкевич призвал расходиться и вернуться на следующий день. Именно 20 марта акция приобрела совершенно новый формат.

— В нашей компании собрались в основном молодые ребята студенческого или недавнего выпускного возраста. Мы испытывали огромное вдохновение от украинского Майдана, поскольку я активно общалась с друзьями из Киева, — продолжает Дарья. — Мы взяли походное снаряжение и просто отправились в центр Минска. Изначально происходящее не воспринималось как нечто очень серьезное, хотя внутри сидела глубокая тревога. Глава КГБ ведь публично обещал сажать участников акций по жесткой статье за «терроризм». Несмотря на угрозы, мы решили попытаться хоть как-то изменить ситуацию. Как только развернули первые палатки, на нас внезапно накинулись неизвестные в гражданской одежде. Кто-то сильно ударил меня в спину, я отлетела в сторону, а все наше имущество, включая мою личную палатку, эти тихари мгновенно украли.

Но на место украденных палаток тут же принесли новые. Вокруг стихийного лагеря быстро выросла живая стена защитников. Люди брались под руки, образуя сцепку. Об атмосфере тех морозных мартовских ночей Дарья позже подробно напишет в своей книге «Мартовские дневники»:

«Провокаторов, гэбэшников в штатском было много, страшно много. Они стайками стояли вокруг. А некоторые цепляли на себя наши значки „За свободу“ и пытались втихую влиться в оцепление. И вот за этой живой стеной — оцеплением — мы разбили свои палатки. Четко помню момент, когда я стояла в оцеплении, колебалась, идти ли внутрь, и меня позвала Светка, моя подруга, которая уже работала там».

Студенты, пенсионеры, интеллигенция сутками стояли на морозе. Минчане несли протестующим еду, горячий чай и теплые вещи, рискуя быть задержанными на подступах к локации.

Ночь на 24 марта стала последней для палаточного городка. Силовики стянули к Октябрьской площади коммунальную технику и автозаки. Протестующих взяли в плотное кольцо и начали методично выхватывать из сцепки. Дарью задержали одной из первых. Дальше был суд и приговор.

— Мне присудили десять суток административного ареста, которые пришлось отбывать в изоляторе на улице Скорины. На тот момент это учреждение отличалось самыми отвратительными бытовыми условиями во всей пенитенциарной системе. Внутри стоял жуткий холод, полностью отсутствовали кровати, нары или даже обычные полки. Вместо мебели — огромный деревянный помост, визуально напоминавший сцену в сельском клубе, на голых досках которого мы пытались спать, — вспоминает героиня. — Однако психологическая обстановка оказалась вполне сносной, поскольку камеру заполнили исключительно задержанные по политическим мотивам. Местные надзиратели привыкли работать с мелкими хулиганами и совершенно растерялись, увидев интеллигентных арестанток. Они просто не понимали происходящего и не знали, как правильно реагировать на присутствие десятков молодых женщин с высшим образованием.

По теперешним меркам последствия для большинства участников «Плошчы-2006» оказались удивительно мягкими. Эпоха массовых увольнений и тотального беспрерывного преследования за участие в уличных протестах еще не наступила.

— Удивительно, но арест никак не навредил моей профессиональной карьере. Тоталитарная машина в те годы еще не успела окончательно забетонировать все сферы жизни, — вспоминает Дарья реакцию работодателей на ее задержание. — Руководство на обеих моих работах выбрало тактику пассивного сопротивления авторитарному режиму: начальство сознательно закрыло глаза на мое отсутствие, сделав вид, будто абсолютно ничего незаконного не случилось. Коллеги всячески демонстрировали солидарность: приносили мне хорошую колбасу, пытались собрать материальную помощь. Деньги я категорически отказалась брать, а вот продукты приняла с огромной благодарностью. Более того, сослуживцы организовали визит к частному доктору, который назначил курс антибиотиков для лечения заработанного в изоляторе жуткого бронхита.

Оправившись от болезни, Дарья опубликовала те самые «Мартовские дневники» — «ужасно наивную, но предельно честную книгу» (по определению самой авторки), быстро разошедшуюся по интернету. Жизнь вернулась в привычное русло. Дарья продолжала работать в медиа, а с 2009 по 2014 год стала участницей белорусской версии телевизионного клуба «Что? Где? Когда?». Выступая за команду Сергея Буяна, она провела 24 игры, дала 35 правильных ответов и семь раз признавалась лучшим знатоком.

Но политическая повестка вновь догнала ее. Перебравшись работать главным редактором технологического сайта в Москву, Костенко столкнулась с новой, куда более страшной угрозой. Как она сама вспоминает в автобиографическом посте в Facebook:

«Я искренне ненавижу любые формы диктатуры и при малейшей возможности стараюсь ставить палки в колеса авторитарным машинам. Еще после минских событий осознала страшную вещь: с восточного направления на наши земли надвигается густая тьма в виде российского имперского шовинизма. Долгое время оставалась настоящим алармистом относительно соседней страны и персонально путинского режима, постоянно предупреждая окружающих об опасности. Сегодня паниковать бессмысленно, поскольку кровавая реальность многократно превзошла самые пессимистичные страхи. Именно поэтому зимой 2014 года мы с будущим супругом отправились в Киев, чтобы лично поддержать украинский народ на баррикадах, где застали бегство Януковича».

После аннексии Крыма оставаться в России стало морально невыносимо. В конце 2014 года Дарья вместе с мужем-одесситом репатриировалась в Израиль. Там журналистка сменила фамилию на Гершберг и продолжила профессиональную деятельность, устроившись в крупное издание «Детали». Ее специализацией стали высокие технологии, экономика и лазерные системы ПВО, столь актуальные для Ближнего Востока.

Когда в августе 2020 года сотни тысяч беларусов вышли против сфальсифицированных итогов голосования, ветеран палаточного городка находилась за тысячи километров от родины.

— Наблюдая за беспрецедентными маршами 2020-го из Израиля, я испытывала колоссальную гордость за соотечественников. К огромному сожалению, прилететь в Минск не позволил жесткий коронавирусный карантин, закрывший границы. Искренне считаю, что вышедшие тогда на проспекты граждане оказались несравнимо круче нашего поколения образца нулевых годов. Демонстранты новой волны проявили невероятное мужество, невиданную отвагу и феноменальную стойкость перед лицом вооруженных карателей. Мое сердце переполняет глубочайшее уважение к каждому участнику тех мирных шествий, — признается Дарья.

События марта 2006 года остались для журналистки одним из важнейших этапов формирования личности. Она признается, что именно преодоление собственного страха перед репрессивной машиной и ночи, проведенные в окружении спецназа, стали бесценным, хотя и экстремальным, опытом.

«Преодоление того очень сильного страха стало потрясающим и важным жизненным опытом для меня. Когда я заходила за живое оцепление палаточного городка на Октябрьской площади, чувствовала себя среди своих. Потом стояла там такую длинную, тяжелую, холодную, морозную ночь. Начинается рассвет, и я понимала, что мы простояли, продержались еще одну ночь. Потом, на протяжении этих 20 лет, у меня было много событий и эмоций. Но те переживания были одними из лучших в моей жизни», — признается Дарья.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]