Путин по вызову

Трамп и не думает рассматривать Россию как партнера.

Определив тоталитаризм как атавистическую перверсию демократии, я вовсе не претендовал на некую революционность. Ее могут найти только те, кто ориентируется на формулировки советских энциклопедий, ведет пустые споры о различиях тоталитаризма (цельной социальной системы) от авторитаризма (способа и стиля осуществления власти); кто не знаком с трудами моих предшественников, чьи наблюдения и выводы лежат в основе предложенной дефиниции. Это Ортега-и-Гассет, Арендт, Боркенау. Оруэлл и, конечно, Бжезинский с Фридрихом, которые в своей книге 1965 года обнаружили в советской системе тоталитарный консенсус и сделали вывод – во многом вслед за Ортегой-и-Гассетом – о порождении тоталитаризма демократией. Ими были сформулированы шесть признаков тоталитаризма, но дефиниции не было. Это первым сделал я. Надо еще особо отметить, что Ханна Арендт, несмотря на некоторые спорные утверждения, ограничила применение этого термина несколькими европейскими государствами.

Мы с соавторами не раз писали об идеологических и социальных составляющих американской модели тоталитаризма. Это и связь с теле- и сетевым христианством, и концепции, которые стали называть технофашизмом, претендующим на бролигархическую модель тоталитаризма. Параллелей между современной Америкой, современной и не только современной Россией, а также с Рейхом можно найти много. Это и опричнина ICE; и стремление взять под контроль выборы в штатах, напоминающее и постбесланские реформы, и большевицкий террор первых месяцев 1918 года, когда на выборах в местные советы побеждали эсеры; и многое другое.

Концептуальное значение имеет то, что подтверждает вывод Ортеги-и-Гассета, а также Бжезинского и Фридриха о происхождении тоталитаризма из демократии, о его нетождественности прежним автократическим режимам, о тоталитаризме как прыжке в самую древнюю архаику. Подтверждается в стране, изначально возникшей как новоевропейская демократия, не имеющей европейской средневековой истории.

В советской традиции тоталитаризм мутно и невнятно толковался как всевластие и вездесущность государства, которое, на самом деле, тоталитаризмом разрушалось. Был и другой штамп: о слабости демократических традиций как одном из истоков тоталитаризма. И это тоже верно с точностью до наоборот: тоталитаризм возникал в результате перерождения вовсе не слабых и укорененных в традиции демократических институтов – как общественных, так и государственных, политических. И исследовательски важнее всего изучение этого перерождения как в истории, так и в современности.

Это все фрагменты тоталитарного устройства, а надо определить его фундамент. Если попытаться найти главное, в чем выражается архаизация всего общественного устройства США, – именно общественного, а не только политического – то следует обратиться к делу Эпштейна, которое оценивается как политическая клубничка, скандал в благородном семействе, кель орёрр и прочее. Между тем реакция на скандальные файлы свидетельствует о глубокой деградации социума и элит Америки, не только власти. Именно реакция, а не то, что происходило на острове извращения. Похоже, за правящей элитой признается право на подобное поведение. Социум предоставляет вождям не индульгенцию, а регалию, привилегию, как право на инцест в древневосточных монархиях; как вседозволенность римских императоров; как гомосексуализм верхушки Рейха и приближенных к ней (Рём со штурмовиками и реальная история Густафа Грюндгенса – прототипа главного героя романа и фильма «Мефисто»).

По этой причине крайне сомнительными выглядят конспирологические построения об «агенте Краснове», о вербовке Кремлем Трампа с помощью эпштейновского компромата. И не только Кремлем. Доцент политфака МГУ Константин Малофеев полагает, что президент США оказался на крючке у «сионистского оккупационного правительства». Это, понятное дело, было ожидаемо и никого не удивляет. Удивить может другое – уголовщина, происходившая на острове отдохновения, в оценке широких народных масс США не компромат. И в оценке значительной части элиты тоже. Трамп не президент, а фюрер, не тварь дрожащая, а право имеет. И это часть нового тоталитарного консенсуса.

Самое главное в том, что деяния Эпштейна и его клиентов-подельников – тяжкие преступления против личности, порожденные отношением к женщинам, включая несовершеннолетних, исключительно как к сексуальному объекту. Можно, конечно, задать риторический вопрос: чего же стоят все достижения борьбы против подобного гендерного статуса, но существенно другое. И это даже не фактический правовой иммунитет избранных самцов, а неизбежность дальнейшего распространения деперсонализации и десубъективации на самые разные социальные группы: мигрантов; геев; латиномериканцев; тех, кого причисляют к левым, либералам; к приверженцам Демократической партии.

Приватная вседозволенность переходит во вседозволенность политическую.

Не язык даже, а мемы ненависти направлены на тотальную деперсонализацию, десубъективацию всего мира. Если можно считать объектом несовершеннолетних женщин, то почему нельзя отрицать субъектность собственных граждан, штатов, целых стран и континентов – Украины и Европы? Это и есть идеология – система ценностей, определяющая политическое поведение. Тоталитарная идеология, как бы она ни оформлялась и ни называлась – коммунизмом, фашизмом, нацизмом, рашизмом, технофашизмом, MAGA.

Трамп не отступит по одной простой причине: на него никто не наступает, от него никто не обороняется. То же самое было с Лениным-Сталиным, Гитлером, Путиным. Все они десубъектировали мир, который этого не замечал и продолжал считать тоталитарные образования прежними государствами. Сделки, о которых все время говорит Трамп, не сделки вовсе, поскольку за контрагентами США не признается право на партнерство. Даже за Россией, несмотря на красную дорожку и «дух Анкориджа». Путин в картине мира Трампа ничем не отличается от эпштейновских малолеток, которых нынешний президент США людьми не считал и не считает. А уж о Нетаньяху, Орбане, Фицо и прочих звездах трамповского политического гарема и говорить нечего. Все они для Трампа в одном ряду с девочками от Эпштейна.

О мемах стоит написать отдельный текст. А здесь несколько слов о том, почему столь эффективна тоталитарная пропаганда. Геббельс писал очень точно о роли кино и радио, анализируя собственные успехи. И, конечно, нельзя не сказать о методичной и точной работе его ведомства – один выбор женщин-домохозяек в качестве целевой аудитории во многих кампаниях чего стоит. Тоталитаризм опередил демократию в информационных технологиях. Об этом и Альберт Шпеер говорил на Нюрнбергском процессе.

Но…

Есть одна очень важная деталь, которую ни Геббельс, ни прочие тоталитарные мастера пропаганды признать не могли и могут. Их успех обусловлен еще и легкостью задачи, которая сводилась и сводится к приведению человека и социума к дикости, первобытности, животному состоянию.

Путь вниз легок и приятен. Возвращение оттуда необычайно тяжело и требует качественных перемен на уровне личностной самоидентификации. И прежде всего усилие должна совершить интеллектуальная элита.

В России этого не произошло, и нет надежды, что произойдет. Америка все-таки не Россия: пьяный проспится, дурак – никогда. Но пока исследовательская компания Gallup объявила, что прекращает отслеживать уровень одобрения президентов США. Такие рейтинги Gallup публиковал 88 лет. Объяснение – жалкий трусливый лепет. Вот так и устанавливается тоталитаризм – не декретами сверху, а общими усилиями власти, элит и социума, сливающихся в единую массу.

Дмитрий Шушарин, kasparovru.com

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]