Тюремные боты Полины

Политзек — не жертва, а воин.

Так часто бывает: начинаешь работать над чем-то, или думать о чем-то, или бояться чего-то — и это «что-то» вдруг начинает вторгаться в твою жизнь со всех сторон. Недавно я начала работать над большой статьей о форме в женских колониях как отдельном виде наказания, которого нет в уголовном кодексе. И тут же — выставка тюремных роб разных стран на Берлинской неделе свободы. Среди экспонатов — жуткое ядовито-розовое платье в цветочек, которое носила Полина Шарендо-Панасюк. И роба венесуэльского оппозиционера Луиса Самозы, которую так и не удалось отстирать от крови.

А незадолго до этой выставки я брала интервью у советской диссидентки и бывшей политзаключенной Татьяны Осиповой. Татьяна — личность уникальная. Она стала сознательной диссиденткой в подростковом возрасте: в 15 лет, когда советские войска вошли в Чехословакию, Татьяна демонстративно вышла из комсомола. А потом стала секретарем Московской Хельсинкской группы. Это она ходила на почту и посылала заказные письма в посольства западных стран с хроникой репрессий. Ее арест был разве что вопросом времени. Татьяна Осипова прекрасно это знала. Но продолжала ходить на почту, а дома устроила что-то вроде общественной приемной: к ней приходили и приезжали люди и рассказывали о том, что с ними происходило.

Татьяну арестовали в 1980 году за антисоветскую агитацию. Она успела посидеть и в «малой зоне» — так называли барак для политических на территории мордовской женской колонии, — и в уголовном лагере, куда ее отправили через пять лет на неподчинение требованиям администрации. В СССР существовал свой аналог нашей 411-й статьи УК, но к женщинам-политзаключенным его применяли крайне редко. Татьяна сопротивлялась отчаянно, так что к ней применили. Она рассказывала мне о советской форме, в которую были одеты женщины в колониях, и о жутких башмаках на два-три размера больше (почему-то в советских женских лагерях были исключительно большие размеры на складе), которые чудовищно шлепали и хлюпали, и заключенные называли их «что ты-что ты», имитируя издаваемые этими башмаками звуки. Когда я прислала ей фотографию тюремных башмаков Полины Шарендо-Панасюк, Татьяна Семеновна воскликнула: «Это же они, наши «что ты-что ты»!» Почти полвека прошло, а тюремные боты все те же. И политзаключенные все такие же — отважные, не сдающиеся, борющиеся.

После падения Берлинской стены, а вскоре и Советского Союза, казалось, что теперь политзаключенных не будет вообще. На месте СССР появились независимые государства, но в половине из них снова появились политзеки. И во всем мире их становится больше.

Вчера я разговаривала с куратором выставки тюремных роб, художником и диссидентом из Мьянмы Саем. Его отец, министр в демократическом правительстве, после военного переворота 2021 года был приговорен к 16 годам лагерей и теперь отбывает срок. Сай рассказал, как военная диктатура в его стране использует всякие хитрые механизмы для создания видимости законности: военные объявляют об освобождении политзаключенных и под телекамеры выпускают их из тюрем. А за ближайшим углом их ждут патрули, которые снова арестовывают и возвращают «освобожденных» в тюрьмы. Ничего не напоминает?

Сай говорил о том, что в наше время уже невозможно ограничиваться своей страной в борьбе за ее освобождение от тоталитаризма. Диктаторы действуют как братство: поддерживают друг друга в ООН, продают и покупают друг у друга оружие и технологии двойного назначения. Они едины и подставляют друг другу плечо. И в репрессиях они тоже действуют, перенимая друг у друга «передовой опыт».

Поэтому так похожи тюремные формы диктатур всех времен и континентов: это результат их братской взаимопомощи. И потому политзеки всех режимов так хорошо понимают друг друга.

Можно надеть на человека робу, заковать его в кандалы, бросить его в карцер, лишить писем. Можно посадить его на десятилетия, на всю жизнь, можно даже убить. Но скрыть его личность за униформой невозможно. Политзек — не жертва, а воин. Он все равно победит.

Ирина Халип, специально для Charter97.org

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]