«Смотрю в зеркало: просто богиня!»

Две истории о жизни в весе 120+.

Представьте, что на вас огромный тяжеленный гидрокостюм и каждое действие дается через усилие: встать с кровати, принять душ, почистить зубы… Именно так описывает свою жизнь в весе 138 килограммов Валерия. На медицинском языке это называется «морбидное ожирение». Но определяет ли диагноз человека?.. Ванесса, модель plus size, живет совсем другую жизнь: съемки, путешествия, танцы, — и плевать она хотела на индекс массы тела (ИМТ) 40+, пишет Onlíner.

«В школе меня буллили из-за веса и цвета кожи, а я смотрю в зеркало: просто богиня!»

Ванесса Морская, блогер, бизнесвумен и модель plus size, с самого детства знала, что она по-настоящему красивая. Папа называл ее «королевой». Заниматься боксом, танцевать хип-хоп, пройти 30 тыс. шагов по экотропе в Ельне, зарабатывать деньги, быть в прочных отношениях, слышать в Париже комплименты своим лучкам — большой вес не мешает ничему из этого. Onlíner поговорил с девушкой о хейтерах и принципе «Мое тело — мое дело».

— С самого детства я была полненькой: нигерийские корни давали о себе знать. Но у меня отличное воспитание. Мама-белоруска всегда говорила, что я красотка, классная, супер-пупер. И тетя, и бабушка были полностью с этим согласны. А папа-нигериец, хотя и находился на расстоянии, повторял: «You are a queen» («Ты королева»). Это очень важно для воспитания девочки. Жизнь в интернациональной семье дает другую оптику, другое отношение к стандартам красоты. Хотя я была самая маленькая и самая полненькая, это не мешало мне ходить на гимнастику, танцы и вокал. С 4 до 16 лет я была солисткой фольклорного ансамбля «Жавароначкі», между прочим. А когда в 2006 году вышел фильм «Шаг вперед» — мне тогда было 10 — я всерьез увлеклась хип-хопом. Когда меня спрашивали, кем я хочу стать, уверенно отвечала: «Моделью!» — улыбается Ванесса.

Но даже искренняя поддержка семьи, увы, не гарантирует, что подросток не столкнется с буллингом, особенно если внешность, включая роскошные кудри и кожу шоколадного цвета, отличается от привычной.

— В нулевых золотым стандартом красоты для всех мальчишек были ангелы Victoria’s Secret — худые до анорексии модели. Все мы помним эти паблики «40 килограммов». В одиннадцатом классе у меня был 46-й размер одежды, фигура «песочные часы», то есть по факту я была худой, но в школе мне говорили, что я жирная, толстая, кабан. Жестко буллили не только из-за цвета кожи, но и из-за веса. Дикий когнитивный диссонанс: одноклассницы повторяли, что я некрасивая, но смотрю в зеркало: queen, просто богиня! Я искренне не понимала… Каждый вечер в одиннадцатом классе я наяривала круги по стадиону, чтобы схуднуть. Сейчас понимаю, какая это была ошибка — худеть из ненависти к себе. Спорт в моей жизни, включая вольную борьбу, был всегда. Но если хочется что-то изменить — увеличить губы, покрасить волосы, похудеть, — то только с любовью и уважением к своему телу. Я проходила через бешеные сушки, стремительно худела на 20—30 килограммов, но все равно считала себя жирной. Только спустя годы одноклассницы признались, что просто завидовали моим формам.

Каждый день я получаю в директ сообщения: «Меньше жри булок!» Ребят, сюрпрайз: я не люблю сладкое. А жесткие ограничения в итоге ведут к расстройству пищевого поведения. Я прошла это все. Запрещаешь себе вообще ходить в «Мак» или съесть булку с маком — и потом ты целыми днями будешь думать об этой булке, неизбежно сорвешься и съешь ×10.

В 23 года Ванесса стала на тропу медийности. Она продолжала жить яркой жизнью, смело участвуя в конкурсах красоты, например «Мисс Беларусь Plus Size», «Королева XL», «Мисс Viva Braslav», и плевать хотела на мнение злопыхателей. Сейчас, в 30 лет, Ванесса знает многое об изнанке публичности.

— Став блогером, я поначалу ранилась. Получать злобные комментарии — это больно. Для меня было шоком, что люди, не зная даже, как правильно пишется мое имя, могут оскорблять. Я много плакала, но меня очень поддерживал мой партнер, Сергей. Мы с ним уже 12 лет вместе. Семья тоже меня поддержала. Бабушка (моя классная прогрессивная бабулечка!) даже завела Instagram, чтобы смотреть рилс. Она, интеллигентная женщина, была в шоке от количества хейта. И все равно поддержала меня в начале пути: «Внученька, я 55 лет проработала в больнице — и ты с блогерством справишься».

Со временем появилась аудитория, которая начала давать поддержку. Сейчас мне приходят сотни сообщений: «Ванесса, благодаря тебе я позволила себе надеть короткую юбку». Представьте, девушка стесняется собственных коленок, потому что ее всю жизнь за это буллили! Ужас какой-то. Если девчонки — полные, худые, разные — будут от себя кайфовать, значит, цель моего блога выполнена. Сейчас я говорю о своем весе открыто, и хейт меня уже не ранит. Более того, я уверена, что страна должна знать своих героев — хейтеров — в лицо. Почему они могут безнаказанно оскорблять?.. Хотя, если задуматься, ужас: я живу в 2026 году и считаю, что хейт в мой адрес — это база. Уже даже не замечаю. Привыкла, что меня хейтят за вес — 123 килограмма.

После множества попыток я правда не хочу худеть с ненавистью к себе. Но это не значит, что я такая: «Ой, давайте все будем жирными!» Нет. Я не пропагандирую большой вес без движения. Для меня пройти 30 тыс. шагов в день вообще не проблема. Если ты человек с весом и хочешь больше двигаться — вперед и с песней. Берем собаку или наушники с музыкой — и на прогулку. Важно понимать: я не за тот тип веса, когда ты не можешь двигаться, тебе тяжело ходить, нет. Я за уважение и любовь к себе. Если нужны изменения, пожалуйста. Если вы сделаете грудь, или нарастите ресницы, или похудеете и от этого станете счастливее, а качество жизни правда улучшится, — вперед. Главное, делать это осознанно.

Я достаточно активный человек, люблю яркую жизнь. Сорваться куда-нибудь и отправиться в поездку, придумать путешествие в автодоме, тусить на музыкальном фестивале всю ночь — вес не ограничивает меня ни в чем.

Жизнь с индексом массы тела 40+ (если дочитаете текст до конца, поймете, почему важен именно этот порог) тоже может быть наполненной, динамичной, стильной — и Ванесса тому подтверждение.

— Важная ценность: «Мое тело — мое дело». Все достаточно просто. Если человек полный, это его зона ответственности. Никто, вообще никто, даже самые близкие, не имеют права говорить о весе и критиковать. Нельзя советовать, что «тебе нужно похудеть», как и «тебе нужно набрать вес». У меня была суперхудая коллега, которой постоянно говорили, что ей нужно поправиться, а она просто не могла. Надо ли уточнять, как больно ей было это слышать?.. Если человек без спроса влазит со своим мнением, которое оскорбляет и унижает, он отправляется лесом. Когда ты делаешь другому плохо, ты делаешь плохо — и точка. Не надо прикрываться этикеткой заботы о здоровье — любимая тема всех фэтшеймеров. Мои анализы, между прочим, в порядке: я каждый год прохожу чекапы и, как уже говорила, занимаюсь спортом.

Если ты себя не любишь и думаешь, что вот сейчас похудеешь и сразу станешь секс-бомбой в этом мире бушующем, — это большое заблуждение. Человек не становится хорошим или плохим от того, худой он, толстый, низкий, высокий, белый, черный…

Вес — это выбор человека, и ему с ним жить. Да, это нагрузка на организм. Есть здоровая полнота, есть нездоровая. Но, повторяю, это личный выбор.

«Когда встала на весы и увидела цифру в 138 килограммов, подумала: какой орган откажет первым?»

Валерия, 33-летняя минчанка и проджект-менеджер, знает о борьбе с собственным телом, кажется, все. Девушка убеждена, что ожирение — это темная сторона зависимости, когда человеку нужна реальная помощь, а не стыжение и осуждение. Как от недель голодания и самых строгих диет она пришла к цифре в 138 килограммов на весах, читайте ниже.

— Мой рост — 185 сантиметров — довольно редкая история для женщины. В юности я профессионально занималась волейболом, была типажа Арины Соболенко. Лет до 27 у меня был абсолютно нормальный вес, около 70 килограммов, индекс массы тела — 21. Но, даже когда я жила со стройным подтянутым телом, этого было недостаточно… Из-за роста меня считали очень крупной, хотя я просто была высокой.

Самым первым нападающим оказалась мама: «Какие тебе каблуки и платья, кобыла двухметровая!» Мой первый парень — теперь я это вижу ясно — был человеком очень абьюзивным. Он запрещал мне есть в его присутствии (в компании друзей я могла пить только воду или зеленый чай), унижал и устраивал скандалы, если узнавал, что я съела бургер. Чтобы грудная клетка торчала, заставлял неделями сидеть на «питьевых» диетах — это когда ты пьешь только воду и кефир, а еще можешь съесть одно яблоко в день. Ну что сказать, в 18 лет лобные доли еще не сформированы. Я ему верила, не понимала, что это просто плохой человек, от которого нужно уйти.

Я не одна такая. Большинство девушек с нормальным телосложением, которые пытаются похудеть и подстроиться под то, что говорит им общество, в итоге будут худеть с 100+ килограммов. В детстве и юности мы, к сожалению, верим семье, возлюбленным и думаем, что эти люди видят правду со стороны. Не можем предположить, что взрослый человек, особенно близкий, способен сломать самооценку. «У меня может быть все, чего я хочу, только если я обладаю идеальным телом», «Я достойна любви, только если я худая и не ем при людях» — вот с такими установками я жила.

Неудивительно, что после месяцев и лет самоистязания тело решило позаботиться о себе, и сет-поинт Валерии — заданный с рождения вес — сместился. Килограммы набирались медленно, постепенно, незаметно.

— Поменялся образ жизни: удаленная сидячая работа, еда из доставки, такси… Отсутствие движения и замкнутость в одном пространстве имели последствия. Были и серьезные стрессы. С разницей в 20 дней не стало мамы и папы. В итоге в 2021 году я увидела на весах 121 килограмм — и впервые по-настоящему испугалась.

Начала заказывать доставку правильных рационов, занималась в зале с тренером. Но тренировки вылились в конфликты, спустя четыре месяца мой вес увеличился до 126 килограммов. Я забросила тренажерку и пыталась худеть самостоятельно. Добавила обычную ежедневную активность а-ля прогулка вечером по проспекту… Еще занималась с психологом, училась выбирать еду не эмоционально, различать истинный голод.

В 2024 году у меня получилось похудеть до 104 килограммов, но очень плохим способом: две работы и кофе вместо еды.

Парадоксально, кстати, что самый большой интерес мужчин ко мне появился, когда вес перевалил за 100 килограммов. Я повзрослела, у меня появились мозги, и я умело заворачивала вес в шутку. Не стеснялась этого, как в 20 лет.

Пять лет ушло на разные попытки, диеты и всевозможные «чудодейственные» способы похудения. Но, к сожалению, удержать результат не получилось.

31 декабря 2025 года, когда я встала на весы и увидела цифру 138 килограммов, то искренне подумала, что она приближает меня к смерти. Дошутились! Какой орган откажет первым?

Жизнь с морбидным ожирением — это очень тяжелая жизнь, причем в самых обычных повседневных ситуациях: некомфортно ходить, спать, мыться, наклоняться, переворачиваться. Любое движение требует дополнительных усилий, словно на тебе огромный гидрокостюм весом 50 килограммов. Ты не можешь просто снять, отстегнуть, убрать его. И самое ужасное — ты привыкаешь… В 120 килограммах у меня оставались плоская талия и какие-то мышцы. А в 138 пошли растяжки, появился живот… Грудь становится 11-го размера, и спустя несколько часов боль от ношения бюстгальтера такая, что слезы наворачиваются. Зимой, прежде чем сесть в машину, я снимала верхнюю одежду, иначе просто застревала.

Что надеть — вечный вопрос. Я благодарна маркетплейсам, ведь в торговых центрах все заканчивается 52-м размером, а у меня был 68-й. Это обидно, ведь в Беларуси столько крутых дизайнерских брендов! Неужели не существует женщин выше 170 сантиметров, больше 52-го размера?… Белоруски вынуждены покупать в Европе одежду Tommy Hilfiger и Hugo Boss, потому что они умеют шить качественно на больших людей. Но разве нельзя в Минске сделать не хуже?..

Обувь тоже становится мала, когда набираешь вес. И со временем даже просто одеться, найти очередные штаны, которые уже не налазят, собраться и выйти из дома — это испытание. Постепенно урезаешь контакты, и это сильно затягивает. Не выходил из дома позавчера, вчера, сегодня — и через пять дней совсем тяжело. Люди не понимают, что это такое. Помню, подруга пыталась подбодрить меня: «Лера, ты такая красивая, замечательная, у тебя все классно!» А я устала бороться, я не могу…

Цикл сбился: вместо 26 дней — 46. Печень увеличилась на 4 сантиметра, на ней был висцеральный жир. Пару лет такой жизни — может и цирроз начаться, а это летально. Поначалу организм справлялся с большим весом, но потом вырос и инсулин, и холестерин. Это те самые звоночки, которые показывают: организму тяжело. Именно из-за повышенного инсулина врач назначил мне уколы семаглутида: с 2026 году в Беларуси официально зарегистрирован и продается по рецепту российский аналог датского лекарства «для похудения». На самом деле он предназначен для людей с диабетом второго типа.

Поначалу я пыталась действовать сама, без уколов. Несколько месяцев считала каждую калорию, ходила в бассейн, гуляла пешком даже в −19… Но вес стоял на месте. В итоге я спросила у своего эндокринолога: «Может, попробуем уколы?» — «Конечно! Я хотела предложить вам еще полгода назад, но вы героически пытались справиться самостоятельно».

В общем, около пяти месяцев я принимаю семаглутид, агонист ГПП-1, исключительно по назначению и под наблюдением врача. Сейчас я вешу 120 килограммов. Мне повезло, нет побочных эффектов, с которыми сталкивается большинство: тошнота, рвота, запоры, диарея, боль в желудке, головокружение. Я расстраиваюсь, когда вижу, что люди бесконтрольно используют препараты с семаглутидом, чтобы похудеть. Люди, которым худеть не нужно!

Когда я колола первый укол, мой парень ждал, что я в кого-нибудь превращусь, как в фильмах про супергероев и экспериментальные инъекции (смеется. — Прим. Onlíner). Но ничего такого не случилось. Кстати, я хочу сказать спасибо своему партнеру. Именно сейчас я наконец в прекрасных отношениях, где много поддержки и помощи, ноль абьюза и сравнения. Мой парень взял на себя бытовые вопросы, планирует продуктовую корзину, следит, чтобы я вовремя поехала к врачам, ходит со мной на спорт. «Хочешь бассейн — вот тебе бассейн». Такое отношение позволяет худеть.

Исчез пищевой шум: перманентное чувство голода, фоновое «а что бы съесть». Стало гораздо проще жить. Раньше мое самое любимое было — съесть килограмм суши, большую пиццулечку, пасту карбонара… Я спокойно относилась к сладкому, но обожала мясо и фастфуд. С препаратами аппетит исчезает, и ты физически не можешь много есть. Раньше я спокойно съедала за раз 600 граммов еды, а теперь — максимум 200.

При этом уколы не волшебная штучка. Важно, чтобы у меня закрепились правильные пищевые привычки, тогда можно будет «слезть» с препарата. Лекарство — это просто инструмент, который помогает. Как, например, алкоголику, наркоману, игроку, курильщику, так и человеку с пищевой зависимостью нужен инструмент. Но в итоге все зависит от тебя самого. Человек с длительным ожирением занимается саморазрушением. Это медленное самоубийство. Выпил, съел, сделал ставочку — как будто полегчало. Это очень быстрый дофамин, на который ты подсаживаешься и думаешь, что можешь его контролировать. Но ты не можешь.

Я считаю ожирение болезнью. Но загвоздка в том, что в качестве лечения предлагают один-единственный способ — голодание. Нет, это не работает, а приводит лишь к бо́льшим срывам.

Честная позиция Валерии вызывает уважение. Остается лишь один вопрос: как отделить нормальную заботу о своем здоровье от фэтфобии?

— У меня был период, когда я хотела весить 50 килограммов и выглядеть, как Ариана Гранде — только кожа и кости. Сейчас я хочу в первую очередь восстановить мышечный каркас, чтобы быть крепкой, выносливой и здоровой. Прекрасно понимаю: впереди еще долгий путь.

Умеем ли мы, белорусы, говорить о лишнем весе без стыда и осуждения? Хороший вопрос. Я не сталкивалась с дискриминацией: попробуй меня, 185-сантиметровую, обидеть. Но, к примеру, подруга признавалась, что врачи разговаривали с ней грубо: «Ты себя видела? Прекрати жрать!» Я думаю, поколение наших родителей, люди 55+ способны говорить о лишнем весе исключительно с осуждением. А вот миллениалы уже умеют по-другому.

Мое мнение: если есть проблема, о ней нужно говорить. Ожирение или, к примеру, домашнее насилие, зависимость… Если ты молчишь, проблемы как будто не существует. Я знаю, что в комментах напишут: «Просто не жри и начни бегать». Но я не буду это слушать. Никто не критикует и не обесценивает меня так сильно, как я сама.

Я убеждена, что жить под девизом «Я справлюсь сам», когда предыдущие 5000 попыток ничего не дали, — это ошибка. Нужно просить о помощи — но не токсичную бабулю, которая вечно повторяет «Что-то ты поправилась», а хорошего друга, который сможет съездить с тобой к врачу или составить компанию на пилатесе. К тому же всегда есть профессионалы: эндокринолог, нутрициолог, тренер, психотерапевт, — которые от тебя не откажутся.

«Ожирение — это не дефект воли и не лень, а сложное нейроэндокринное заболевание»

Юлия Демченко, врач-диетолог, кардиолог, младший научный сотрудник лаборатории хронической сердечной недостаточности РНПЦ «Кардиология», раскладывает по полочкам три вида ожирения.

— Вообще, ожирение делят на три стадии, или степени: первую, вторую и третью (морбидное). Научные публикации на PubMed подтверждают, что существует такой феномен — метаболически здоровое ожирение, оно же metabolically healthy obesity. Но мы сейчас говорим именно про ожирение первой степени, когда индекс массы тела — от 30 до 34,9. При нем да, действительно, человек может регулярно тренироваться, иметь высокий уровень мышечной массы, хорошую кардиореспираторную выносливость, нормальные анализы, другими словами, быть сильным и здоровым. Это правда. Жировая ткань часто распределяется подкожно, а не висцерально, не вокруг органов. Но есть важная оговорка: это состояние часто может быть «кредитом времени». Крупные долгосрочные исследования показывают, что с возрастом, лет через 10—15, метаболически здоровое ожирение может переходить в нездоровое. Избыточный вес, даже компенсированный тренировками, часто создает повышенную нагрузку на суставы и сердце.

Когда индекс массы тела пересекает отметку 40, компенсаторные механизмы истощаются. Жировая ткань перестает быть просто пассивным депо энергии и превращается в огромный агрессивный эндокринный орган. Подкожные пространства заполняются, жир начинает откладываться не только в предназначенных для этого местах, но и во внутренних органах: печени, поджелудочной железе, вокруг сердца и даже в скелетных мышцах. В организме вспыхивает хроническое вялотекущее системное воспаление.

Именно поэтому морбидное ожирение — тяжелое заболевание. Избыточное накопление жировой ткани достигает таких масштабов, что может угрожать жизни пациента. Как кардиолог и диетолог, я рассматриваю это состояние не как эстетическую проблему, а как тяжелую перегрузку всех систем.

При морбидном ожирении в биохимическом анализе часто разворачивается настоящая метаболическая катастрофа. Показатели инсулина и глюкозы улетают в космос! Клетки «закрываются» от инсулина, развивается тяжелая инсулинорезистентность. Со временем поджелудочная железа истощается, уровень глюкозы потихонечку ползет вверх. Все это может приводить к сахарному диабету второго типа. В это же время печень, перегруженная жиром, начинает усиленно синтезировать «плохой» холестерин. А уровень «хорошего» холестерина, который защищает сосуды, критически падает. Создаются идеальные условия для стремительного развития атеросклероза. Кроме того, высокий уровень инсулина блокирует выведение мочевой кислоты, развивается гиперурикемия. Это не только риск подагры, но и независимый фактор поражения почечной ткани.

Как кардиолог, я часто вижу, что пациенты с индексом массы тела 40+ оказываются на пороге сосудистых катастроф. Основные угрозы — это истинная гипертоническая болезнь, ранние инфаркты, инсульты, фибрилляция предсердий. Сердце просто физически изнашивается быстрее, потому что кровь перекачивается через огромный объем тканей. Еще среди осложнений морбидного ожирения — синдром обструктивного апноэ сна: человек буквально перестает дышать во сне, сотни раз за ночь. Это может приводить к тяжелой гипоксии мозга, инфаркту миокарда или внезапной сердечной смерти. Еще может возникать тромбоэмболия, ведь кровь при ожирении становится более густой.

Морбидное ожирение — это тяжелое рецидивирующее заболевание. Поэтому помогать пациенту должны сразу несколько специалистов: и диетолог, и эндокринолог, и кардиолог, и психотерапевт (это важно). Есть консервативный этап лечения, который начинают сразу. Самое главное — модификация образа жизни и диетотерапия, но не агрессивная, а мягкая. Никаких жестких диет быть не должно, они абсолютно противопоказаны, потому что ведут за собой срывы. Параллельно нужно подключать медикаментозную терапию, если она показана. Я говорю о современных препаратах, агонистах ГПП-1. Они доказанно помогают контролировать аппетит и нормализовать углеводный обмен, если без них никак и модификация образа жизни не помогает. Еще есть хирургический этап — бариатрическая хирургия. Она показана пациентам с индексом массы тела больше 40, если консервативное лечение не дает никаких результатов.

Напоследок мне хотелось бы сказать об этике. Наша медицина любит стигматизировать людей с лишним весом. К сожалению, это остается глобальной проблемой. Осуждение, стыжение со стороны врача, например, такие фразы, как «Вам нужно просто меньше есть и взять себя в руки»… Часто это абсолютно не работает, приводит лишь к тому, что пациент замыкается и впадает в депрессию, годами избегает визитов, а состояние усугубляется. Справедливости ради отмечу: многим врачам на приеме просто не хватает времени, чтобы разбираться в проблеме. К счастью, современное поколение врачей активно учится менять эту парадигму. Мы уходим от обвинений, потому что понимаем: ожирение — это не дефект воли и не лень, а сложное нейроэндокринное заболевание. Оно может быть связано и с биохимией мозга, и с гормонами, и с окружающей средой. Поэтому, конечно, стигматизировать его не нужно. Сегодня мы используем принципы доказательной медицины и учимся коммуницировать с пациентом. Спрашиваем разрешения обсудить его вес, не используем ярлыки, говорим «человек с ожирением», а не «жирный», выстраиваем партнерские поддерживающие отношения, где врач — это союзник, а не строгий судья.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]