Витрувианский белорус

Политзеки нам ничего не должны.

На прошлой неделе многие недоумевали, прочитав новость о том, что бывший белорусский политзаключенный Алексей Коршун ушел воевать за Россию. И еще другая новость точно так же шокировала многих: другой бывший политзаключенный Евгений Семенов арестован в Латвии при перевозке нелегальных мигрантов. А чуть раньше пропаганда радостно подхватила видеоролик бывшего политзаключенного Виталия Бондарука, который говорит, что ненавидит белорусский язык и что ему больше не по пути с белорусами. Но что во всем этом шокирующего? Не понимаю, честно говоря.

Недавно я разговаривала с волонтером Еленой. Елена — россиянка, которая поддерживает украинских и российских политзеков. Чаще всего это похищенные на оккупированных территориях мирные жители, получивших драконовские сроки за «шпионаж» и сидящие в колониях. Елена им пишет письма, заказывает продуктовые наборы в тюремной отоварке (в России любой желающий может оплатить отоварку заключенному), связывается с правозащитниками и родственниками в Украине, не имеющими доступа к сервису «ФСИН-письмо». Я готовила материал об украинках в мордовской колонии, и Елена была бесценным источником информации: у нее в колониях около пятидесяти корреспондентов. В конце разговора она сказала: «Вы поймите, нынешние политзаключенные — это не диссиденты шестидесятых. Те шли на риск осознанно, понимая, что в любой момент их могут посадить. Теперь большинство — жертвы нового Большого террора, те, кто никак не ожидал, что посадят, и не понимают, за что». Очень верные слова. И к белорусским политзекам относятся в равной мере.

Алексей Коршун, осужденный за комментарий в соцсети, написал его еще в мае 2020 года, во время пандемии. Никто не знает, участвовал ли он в протестах. Но злой комментарий по поводу бездействия белорусских властей в разгар ковида оставил. И в марте 2021 года за ним пришли. Срок — два с половиной года. По амнистии заменили колонию на «химию», оттуда он бежал, прятался в России, потом был экстрадирован и отсидел свой срок. Потом снова уехал в Россию, а теперь воюет. Какие к нему могут быть вопросы? Он на борьбу за свободу не подписывался и сделал свой выбор добровольно.

Евгения Семенова тоже арестовали весной 2021 года и тоже за комментарии — в адрес ГУБОПиКа. Приговор — пять лет. Отсидел четыре с лишним года, а в прошлом сентябре был выдворен в Литву еще с несколькими десятками политзаключенных. Это было то самое выдворение, когда Николай Статкевич вернулся в Беларусь. А Евгений Семенов оказался в Литве, и что было дальше, от той границы до машины с нелегалами — неизвестно. Кстати, Виталий Бондарук из хамского видео о ненависти к белорусскому языку тоже сидел за комментарии и был вывезен в Литву в сентябре прошлого года.

Самое большое испытание, через которое проходят политзаключенные, — это не ШИЗО, не желтые бирки экстремистов, не издевательства администрации. Тяжелее всего для них мифы, которые творим мы, — те, кто на воле. Человек сидит, а в этом время мы хором поем гимны герою и бунтарю и создаем образ совершенства, витрувианского человека с картинки. Зона действует на людей по-разному. Кто-то становится сильнее, кто-то ломается. Один начинает сотрудничать с администрацией, другой не выходит из ШИЗО из-за отказа сотрудничать. Но суть, нутро, естество человека все равно остаются прежними. В тюрьме теряют и обретают, но не становятся пророками.

А мы-то здесь, в тепле, их уже себе придумали. Вот сейчас как выйдут, как скажут — и весь мир их услышит и поймет, а мы получим руководство к действию и возьмем Дрозды за три дня. И когда политзаключенные все-таки выходят, мы начинаем искренне недоумевать: «Что за чушь он несет? А она что, дура, оказывается?» Мы чувствуем себя обманутыми и начинаем развенчивать собственноручно созданные мифы с таким же революционным пылом, с каким их создавали.

Но они нам, во-первых, не обещали быть ни героями, ни лапочками. А во-вторых, не просили, чтобы мы их канонизировали. Политзаключенный — это человек, которого лишили свободы по политическим мотивам. А мы привыкли ставить знак равенства между выражениями «политический заключенный» и «венец творения». Мы забыли о том, что при режиме, сажающем не только своих оппонентов, но и всех подряд, политзеком может стать каждый. И патриот Беларуси, и любитель Путина. И борец за свободу, и случайный прохожий. И герой, и негодяй. И наша общая задача — добиваться их освобождения, а не лепить из них бронзовые памятники. А после освобождения не требовать от них соответствия нашим представлениям. Политзаключенные — это люди, которые никому из нас ничего не должны.

Ирина Халип, специально для Charter97.org

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу [email protected]