22 октября 2018, понедельник, 5:36
Нам нужна ваша помощь
Рубрики

Все дороги ведут в Гаагу

8
Фото: getty Images

Как мог бы выглядеть суд над Россией за МН17.

Основное доказательство вины России, которое предъявляется сейчас, — несколько фрагментов сопла ракеты. Судя по инвентарному номеру, который удалось установить, она была изготовлена в городе Долгопрудный в 1981 году.

Если не брать в расчет заявления России о том, что сопло не должно было сохраниться и сомнения самих расследователей, что это сопло именно той ракеты, которой был сбит малайзийский «Боинг», если не верить тому, что подобные ракеты сняты с вооружения в России в 2011 году, зато официально используются ВСУ, — факт того, что ракета была произведена на советском предприятии почти 40 лет назад, не говорит совершенно ни о чем. Она могла попасть к кому угодно в 1990-е. В принципе, это осознает и само голландское следствие: сопло — доказательство косвенное.

Прямым доказательством могла бы стать поддержка Россией контролировавших район запуска ракеты украинских сепаратистов. Но практика по подобным делам — а больше таких дел слушалось в международном суде ООН — показывает, что следствием должно быть очень четко установлено руководство над конкретными операциями.

В классическом деле «Никарагуа против США» было доказано, что американцы участвовали в финансировании, организации, обучении, снабжении, выборе целей и планировании целых операций «контрас» одной из сторон гражданской войны 1980-х годов. Однако это не стало доказательством того, что США руководили действиями повстанцев. Тот же международный суд ООН не признал вины Ирана в истории с захватом террористами американского посольства в Тегеране, несмотря на то, что связь аятоллы Хомейни и его правительства с исполнителями была доказана.

Если обобщить массу примеров на эту тему, можно сделать вывод, что международный суд ООН в подобных делах не признает факт сотрудничества условного государства и условных сепаратистов достаточным для того, чтобы обвинить страну в руководстве повстанцами, и пока этот тренд сохраняется. Если кто-то захочет поменять эту тенденцию ради обвинений России, в будущем США придется отвечать за собственные действия, которые могут быть также признаны военными преступлениями. А развернуть ситуацию так, чтобы всем было хорошо, не получится.

Самое худшее, в чем можно обвинить Россию — в том, что самолет сбили случайно. Однако на данный момент и для этого доказательств недостаточно

Если бы дело слушалось в Европейском суде по правам человека, шансов у обвинения было бы больше. В ЕСПЧ есть прецедент — дело Илие Илашку против Молдовы и России. Приговоренный к смертной казни за участие в Приднестровском конфликте пожаловался на нарушение конвенции о правах человека, и суд признал Россию виновной, так как было доказано, что она фактически контролирует территорию Приднестровья. Если бы дело о «Боинге» рассматривалось по такому сценарию, не нужно было бы доказывать, что «Бук» принадлежит России — достаточно было бы доказать, что территория фактически контролировалась пророссийскими силами.

И хотя политически это дело уже выиграно стороной обвинения, дискурс пока не достиг юридического уровня, который позволит в нормальном состязательном суде представлять доказательства с надеждой на то, что дело не рассыплется. Даже самые оголтелые эксперты не говорят, что Россия намеревалась сбить малайзийский «Боинг». Никто не говорит, что такие указания были даны руководством России. Самое худшее, в чем можно обвинить страну — в том, что самолет сбили случайно. Однако на данный момент и для этого доказательств недостаточно.

И если политику отсепарировать от уголовного процесса, то в сухом остатке мы не получим ничего, что могло бы воплотить чьи-то надежды о Гааге для Владимира Путина. А чем закончится это дело политически, зависит не от представленных доказательств, какими бы они ни были, а от уровня международной напряженности.

Дмитрий Гололобов, «Сноб»