18 августа 2018, суббота, 7:37
Рубрики

Власть как карикатура на Деда Мороза

41

Заснул пенсионером – проснулся трудоспособным.

Ровно год назад, в такую же декабрьскую пятницу, на этом же месте, в такой же колонке я рассказала историю Ани Строцевой, ухаживавшей за матерью-инвалидом и в один день лишенной и пособия по уходу, и пенсии. Так вот, это был вовсе не конец истории. Государство даже Дедом Морозом в новогоднюю ночь прикинулось – бездарно, как всегда.

Если вы забыли или не читали, кратко напоминаю историю. Дизайнер Аня Строцева, мать троих детей, больше восьми лет ухаживала за матерью-инвалидом. Ее мама была лежачей больной, инвалидом первой группы, и Аня получала от государства пособие по уходу, с записью в трудовой книжке. Это была ее работа. Тяжелая, без выходных, отпусков, больничных листов и праздников. В сентябре прошлого года Ане исполнилось 55, и пособие ей перестали платить. В собесе объяснили, что теперь, по достижении пенсионного возраста, она считается нетрудоспособной, поэтому пособие ей не положено. А трудовую пенсию Аня не заработала, потому что уход за инвалидом не входит в страховой стаж, так что пусть приходит за социальной пенсией через пять лет.

На вопросы по поводу мамы-инвалида тетки в собесе пожимали плечами, намекая на богадельню, а потом и вовсе сказали, что при трех детях нечего выпендриваться, пусть содержат.

А потом наступил Новый год. Пришел бухой дедушка Мороз в красно-зеленом засаленном халате, взмахнул волшебной палочкой – и с 1 января Аня Строцева внезапно снова стала трудоспособной, а вовсе не достигшей пенсионного возраста. Новогодние чудеса, конечно, случаются, тем более в нашей любимой стране, где все происходит не по логике, а по взмаху палочки. И оказалось, что Аня попала в мясорубку новогодних пенсионных чудес, щедро отсыпанных государством из дедморозовского мешка.

В сентябре 2016 года ее признали нетрудоспособной по закону о пенсионном обеспечении 1992 года, в 55 лет. А 1 января 2017 года пенсионный возраст увеличили на полгода, и в свои тогдашние 55 лет и 4 месяца Аня Строцева снова оказалась не достигшей пенсионного возраста. И в январе ей феврале ей – внимание! – снова выплачивают пособие по уходу за инвалидом как трудоспособной и ухаживающей. А в марте Ане исполнилось 55 лет и 6 месяцев, и она снова стала пенсионеркой, уже по новому закону. Дважды нетрудоспособная. Звучит как орден.

В июле Анина мама умерла. А незадолго до того, в июне, в пенсионное законодательство снова внесли изменения. Вроде как именно для того, чтобы Аня и ей подобные не оказались в пенсионной ловушке. Государство снизило страховой стаж для тех, кто ухаживает за инвалидами, до 10 лет. У Ани страховой стаж составлял 11 с половиной лет, и в прошлом году ее отправили восвояси именно по этой причине. Для получения пенсии ей не хватало пяти лет. Но вот теперь, казалось бы, все препятствия устранены, стаж есть. Правда, не все заметили, что государство снизило страховой стаж для ухаживающих за инвалидами, зато увеличило общий трудовой стаж аж на 15 лет.

Теперь для получения пенсии, как оказалось, можно иметь 10 лет страхового стажа, но общий трудовой стаж – не менее 35 лет для женщин и 40 – для мужчин. А у Ани общий стаж – 29 с половиной лет. Так что тетки в собесе в очередной раз сказали «до свидания, Строцева, ни фига вы в этой жизни не заработали».

Заодно они еще и урезали ее стаж. Потому что в восьмидесятые годы Аня Строцева работала в Латвии. И хотя по закону – хоть новому, хоть старому - работа в те времена в любой точке СССР засчитывается в стаж, собес Советского района отказался признавать, что Латвия находилась в составе одноименного союза. А еще им не понравилась одна из печатей в трудовой книжке. Поскольку та фирма закрылась в начале девяностых, не пройдя перерегистрацию, пять лет работы собес просто вычеркнул.

Кстати, это еще одна проблема, с которой непременно столкнутся те, кто работал в конце восьмидесятых и начале девяностых в многочисленных фирмах, фирмочках, кооперативах и всевозможных ООО и ЗАО. Многие из них закрылись без соблюдения бумажных формальностей, многие владельцы бежали из страны или садились в тюрьмы, или просто исчезали со всей документацией. Сотрудники обреченно шли искать новую работу, но о будущей пенсии, естественно, не думали. А потом им скажут, что эти годы в стаж не включены, поскольку печать подозрительная и в архивах ничего нет. Впрочем, какие там мысли о пенсии могут быть – до следующего месяца бы дотянуть.

Государственная задача понятна, как таблица умножения: чиновникам соцобеспечения неофициально приказано «рубить» стаж и лишать пенсий всех, кого только смогут. Правовой хаос позднего СССР и ранней Беларуси это позволяет. Потому что в стране нет денег, пенсионеры – непосильная нагрузка для государства. Оно их «не тянет».

- Денег нет у государства? – говорит Аня Строцева. – Пусть ко мне обратятся, я найду деньги. Я вырастила троих детей в разных финансовых условиях, так что хорошо умею вести хозяйство, экономить и разумно тратить. Таких женщин, как я, - десятки тысяч. И мы можем научить государство правильно вести хозяйство. Но оно не хочет этого знать. Оно предпочтет, чтобы меня содержали дети. Да пожалуйста. Вот только оно лишилось трех умных, образованных граждан с высоким социальным капиталом. Ведь чтобы помогать матери, оставшейся без пенсии, они должны хорошо зарабатывать. Вот они и уехали: все трое – в разные страны, где будут востребованы и заработают. Государство не понимает даже того, что, не заботясь об инвалидах и пенсионерах, оно лишается и молодежи.

Будь благословенно это дивное государство, в котором бывают чудеса похлеще тех, что когда-то в телевизоре демонстрировал Кашпировский. Пенсионеры в новогоднюю ночь ложатся спать, а просыпаются 1 января юными и жаждущими трудовых свершений. Инвалиды встают на ноги и устремляются на утреннюю пробежку. А скоро, похоже, и мертвые встанут из могил, чтобы помочь нам справиться с этой мерзостью. У живых пока как-то не получается.

Ирина Халип, специально для Charter97.org